Юрист Айвар: «Чтобы защитить девственность в суде на Кавказе, надо набраться сил
Елена Петрова, Татьяна Свиридова
Семья в Ингушетии решила бороться за честь невесты в суде
В этой истории для современного человека, живущего в мегаполисе, все сюрреалистично и больше похоже на историческое кино. В XXI веке мужчина расторгает брак из-за того, что его молодая жена потеряла невинность до свадьбы.
До зумеров Москвы и Петербурга, конечно, доходят истории о патриархальных обычаях в республиках Северного Кавказа. Но чаще всего они узнают о той жизни из постов, например, Ксении Собчак, примеряющей традиционные наряды, которые сшили по дизайну дочери главы Чечни Рамзана Кадырова. Но современные фасады зданий Грозного или Магаса скрывают патриархальные порядки времен имама Шамиля. Мужчины рода определяют всю жизнь, ценность женщины ограничивается ее способностью рожать детей, а в остальном все как прежде.
Поэтому гражданское судебное дело в Ингушетии и стало уникальным.
Суд рассмотрел дело о защите чести и достоинства молодой девушки, которую муж заподозрил в потере невинности до свадьбы и на этом основании вернул молодую жену в ее семью. Для патриархальных устоев северокавказских республик эти обвинения означали бы позор для семьи и всего рода. Девушка навсегда превратилась бы в изгоя.
Но семья потерпевшей не стала мириться, так как что обвинения были беспочвенными. Это подтвердил и гинеколог, к которому новоиспеченный муж потащил на проверку жену. Суд решил, что мужчина причинил женщине моральный ущерб, и назначил штраф в размере 50 тысяч рублей.
Адвокат Людмила Айвар говорит, что о таких делах она за свою многолетнюю практику не слышала: сугубо патриархальный конфликт решался в рамках федерального законодательства, в котором такого понятия, как «невинность», просто нет.
За последние несколько лет стали известны случаи, когда совершеннолетние чеченские девушки, не согласные с отведенной им ролью, убегали из семей, а их насильно возвращали обратно. Что это — конфликт традиций и современного законодательства? «Новые Известия» обсудили с доктором юридических наук Людмилой Айвар.
«Девушку защитили 151-152-е статьи Гражданского кодекса»
— Можно ли опорочить честь человека и входит ли туда невинность?
— Это дело можно назвать уникальным для данного региона. Ситуации с подобными историями периодически возникают, когда девственность является основным аргументом для женитьбы. Сколько было у тебя до меня женщин, а у меня — мужчин, такой вопрос у нас давно не стоит. Люди встречаются, и, если им комфортно друг с другом, прошлая жизнь никого не интересует, она остается за скобками.
— Это с человеческой точки зрения, а что с юридической?
— Защита чести, достоинства и деловой репутации — у нас такое понятие существует, хоть и не определено в законодательстве, что такое честь и достоинство. Само понятие «невинность» не упоминается, такого юридического понятия нет. Так же, как и других понятий в законе нет, которые унижают честь и достоинство, порочат то или иное лицо. Если для одних отсутствие девственности — нормальная ситуация, то для других это обстоятельство, которое порочит честь и достоинство. Это позор, который будут нести семья и род.
— Как это отражает Гражданский кодекс?
— Есть понятие чести и достоинства, это материальные блага, которые охраняются законом. Это репутация в глазах других и внутренняя ценность человека.
Будут тебя другие осуждать, какая у тебя сложится репутация — порядочного человека или мерзавца, опозорившего семью? Для каждой культурной традиции — свой критерий.
Тут есть национальный элемент. Чечня — одно, Ингушетия — другое, Россия — третье и так далее. У каждого народа есть свои сложившиеся традиционные ценности. Естественно, поскольку репутационно девушка пострадала, ее родня не стала ходить униженно, склонив голову, а пошла в суд и защитились. Они выбрали абсолютно правильную юридическую конструкцию.
— Что это за конструкция?
— Это иск о защите чести и достоинства, в данном случае о чести девушки. Эта конструкция вкладывается в 151-152-е статьи Гражданского кодекса РФ. Соответственно, мера защиты — компенсация морального вреда. Девушка вышла замуж, была свадьба, а потом ее обвиняют в том, что она порочная. Если гинеколог доказал, что она девственница, несостоявшийся муж приходит и говорит: а, раз ты девственница, я тебя прощаю, давай жить дальше. Этого же не будет! Это все суд должен был оценить.
— Вы считаете компенсацию в 50 тысяч рублей адекватной?
— Конечно, 50 тысяч рублей — это смешно. Девчонку опозорили на всю ее общину и 50 тысяч заплатили. Но важен сам факт того, что теперь никто не сможет ее осуждать, что она «гулящая». Эта конструкция бывает разного формата: кого-то назвали коррупционером, а у него нет никаких нареканий, кого-то назвали шлюхой, кого-то еще кем-то. Это все защищается статьями 151-152 Гражданского кодекса, честь, достоинство и деловую репутацию гражданина или юридического лица.
«У нас не может быть Семейного кодекса Республики Дагестан или Чечни»
— Почему возвращаются средневековые темы в судебную практику?
— Наверное, не в судебную практику они возвращаются. Эти традиции в принципе сохранялись в тех регионах, где это существует как правило жизни, всегда было и всегда будет. Мы знаем массу историй, когда девчонки из северокавказских республик сбегали из дома, чтобы их насильственно не выдавали замуж, чтобы свободно жить и учиться, делать то, что они хотят.
Есть те регионы, где сохраняются архаичные традиции, бесчеловечные, когда к скакунам относятся лучше, чем к женщинам в семье, когда единственная авторитетная женщина — мать, а все остальные — никто.
— Должен ли Семейный кодекс это регулировать?
— Семейный кодекс ни в коем случае не должен содержать такие вещи, потому что он регулирует общие правила семейного законодательства. Он не может регулировать частности.
У нас не может быть семейного кодекса Республики Дагестан или семейного кодекса Чеченской Республики. Это федеральное законодательство, которое регламентирует семейные отношения в федеральном масштабе. Мы — огромная, многонациональная, многоконфессиональная страна, где в каждом регионе есть свои обычаи и традиции. Они тоже являются частью законодательства, которое действует в том регионе, где оно принято.
«Возвращение чеченских девочек — это манипуляция правоохранительными органами»
— Какие есть особенности правоприменения в национальных республиках?
— Есть истории в судебной практике из патриархальных республик, когда де-факто они подстраиваются под общие нормы, но с учетом своих традиций и обычаев идут немного по религиозному принципу, выстраивают свое законодательство. Это прежде всего дискриминация по отношению к женщинам.
— Что имеется в виду?
— Они говорят, что традиционно семья создается в уважении к мужу и в интересах ребенка. А женщина — инструмент, который должен это обеспечить. В 2021 году было решение ЕСПЧ по семейно-бытовому насилию, в котором говорилось, что российские суды не защитили женщину от семейно-бытового насилия. Было признано нарушение. А с культурно-традиционным контекстом я вам практику и не приведу. Как правило, о таких ситуациях стараются умалчивать, так как это может способствовать разжиганию внутренних конфликтов в республиках.
Для семьи, которую мы обсуждаем, это был очень серьезный шаг. Надо было набраться мужества, чтобы пойти в суд. Это не иск жены Макрона. Франция — свободная страна, а тут национальная республика, где непонятно, чем могла обернуться вся эта история. Надо было проявить мужество, чтобы не проглотить социальное клеймо, что «гулящая» дочь у них, а пойти в суд и выиграть его.
— То есть суды больше ориентируются на традиции? Но ведь нельзя совершеннолетнего человека заставить делать что-то без его согласия.
— Сложно сказать, почему это происходит. Если говорить о чеченских девочках, которые сбегали от семей и их возвращали, то это манипуляция правоохранительными органами. Говорят о похищении или о том, что человек пропал без вести.
В данной ситуации это использование правоохранительной системы с целью вернуть человека, применяя незаконно законные инструменты.
Мы же знаем, что были добровольные действия, связанные с выездом совершеннолетнего человека. А дальше родственники применяют всякие способы, с помощью которых возвращают девочку. И неизвестно, что с ней потом происходит и какова ее судьба. С моей точки зрения, это незаконное использование законных методов.
«Шариатское правосудие в России запрещено»
— Не дойдем ли мы таким образом до суда по законам шариата?
— Нет, шариатское правосудие у нас запрещено. Есть обычаи и традиции, которые соблюдают и чтят те или иные народы. Но они не должны выходить за рамки общепринятых ценностей, Семейного, Уголовного или Административного кодексов. Поэтому все радикальные вещи будут пресекаться. Хотя мы с вами знаем, что такого рода проявления есть в реальной жизни, просто они не афишируются, о них стараются не говорить.
— То есть опасности, что юриспруденция встанет на защиту традиционалистов, нет?
— Я думаю, что нет. Не до такой степени. Когда эта история перешагнет допустимый предел, общество возмутится.
Я надеюсь, что новый председатель Верховного суда выравняет практику применения законов в разных субъектах Федерации.
У нас, к сожалению, непрецедентное право. Что положено Юпитеру, не положено быку. Каждый регион по-своему применяет судебную практику, так, как считает нужным, зачастую с выгодой для себя. Конечно, то, что есть национальные республики со своими традициями и обычаями, мы рады, но все должно соответствовать национальному законодательству, все должно быть приведено к единой практике применения.