Почему рухнул "Трансвааль-парк"? (Газета Россiя - №37 (989) - 5-11 октября 2006 года) - Международная Юридическая фирма «Трунов, Айвар и партнеры»
«ТРУНОВ, АЙВАР И ПАРТНЁРЫ»

Международная Юридическая фирма, основана в 2001 году

Почему рухнул “Трансвааль-парк”? (Газета Россiя – №37 (989) – 5-11 октября 2006 года)

6 октября 2006
63

Георгий Целмс Фото: Дмитрий Фомин
Почти два года следствия не смогли дать на это вразумительного ответа

Трагедия по-прежнему жива в памяти жителей столицы, да и не только москвичей. Тогда, в феврале 2004 года, под обрушившейся кровлей развлекательного центра погибли 28 человек, 14 были изувечены и сотни получили ранения. Сразу же прокуратура Москвы возбудила уголовное дело, и следственная бригада начала расследование. Забегая вперед, скажу: кончилось оно конфузом. Районный суд не принял материалы уголовного дела к рассмотрению, так как, по мнению суда, обвинение было сформулировано неконкретно и расплывчато: невозможно было понять, в чем, собственно, виноваты подсудимые.
Дело вернули в столичную прокуратуру, как в таких случаях требует закон. Там должны были провести работу над ошибками и в пятидневный срок вернуть исправленное дело в суд. Очевидно, сделать они этого не могли. И потому стали обжаловать решение Черемушкинского районного суда. Но и кассационная инстанция, и надзорная отказали прокуратуре, посчитав доводы судьи Н. Журавлевой убедительными.
Тогда прокуратура, очевидно, чтобы прикрыть свой конфуз, решается провести на телевидении пресс-конференцию. Своеобразная это была “конференция”. Игра, так сказать, в одни ворота…
Презумпция невиновности на русский не переводится
Как это часто водится у нас, пресс-конференцию проводили исключительно представители одной “стороны”, то есть обвинения. Пригласить защитников или обвиняемых и не подумали. Так что оппонировать ораторам было некому.
В качестве главного информатора выступал заместитель прокурора города г-н Юдин, который надзирал за следствием, утверждал обвинительное заключение, а затем в суде поддерживал обвинение. Убедить суд ему не удалось. Здесь же он решил присвоить себе функции суда: с жаром убеждал журналистов и телезрителей в виновности генерального директора и главного конструктора “ЗАО “К”, которое строило злосчастное здание, Нодара Канчели, а также председателя Комитета г. Москвы по государственной экспертизе проектов Воронина А.Л.
Наши Конституция и Уголовный кодекс, а также Международная конвенция по правам человека, которую подписала Россия, признают за судом, и только за ним, право называть человека виновным. И то лишь после вступления приговора в законную силу. Здесь же, как знаем, никакого приговора не было и в помине: следователи не сумели представить обвинение в надлежащем виде. И вот теперь, что называется после драки, заместитель прокурора отчаянно размахивал кулаками: виновны, преступники и т.д. Получалось, что они-то, следователи, сделали все возможное – поймали преступников и изобличили, а вот суд…
Еще делались экивоки относительно амнистии. Она, мол, помогла Канчели уйти от ответственности. Что поделаешь? Ему 68 лет, а статья предполагала максимальный срок лишения свободы пять лет. То есть амнистия спасла преступника. На мой взгляд, она спасла следователей от полного позора.
Своеобразный казус вышел с обвинением главного строительного эксперта Воронина. По мнению Юдина, доказательства его вины были хлипкими. Так зачем же, спрашивается, утверждал обвинение, направлял дело в суд и пытался поддерживать обвинение в полном объеме? Здесь я ничуть не сомневаюсь в словах Юдина. Но только логика меня поражает. Если доказательства вины человека, который утверждал чертежи здания, хлипкие, то почему они не хлипкие относительно человека (Канчели), который осуществлял авторский надзор и несет “общую ответственность за устойчивость сооружения”? Может, следователи установили, что при монтаже здания были отклонения от чертежей? Тогда покажите в чем, кем, когда, с какой целью… Так ведь всего этого в обвинении нет.

Обвинение нельзя было предъявить в суде
Телезрители и участники пресс-конференции не знали аргументов суда, отказавших прокуратуре рассматривать обвинение в таком виде. Не ведали они и о том, что непрофессионализм обвинения, назовем это так, был виден суду, как только начались предварительные слушания. Здесь придется достаточно обширно процитировать постановление суда. А читателю потерпеть: деловые бумаги – не самое интересное чтиво.
Итак, суд постановил: “Возвратить в прокуратуру города Москвы уголовное дело в отношении Канчели Нодара Вахтанговича, обвиняемого в совершении преступлений, предусмотренных ст. 109 ч. 3, ст. 118 ч. 2 УК РФ (причинение смерти по неосторожности двум или более лицам, причинение тяжкого вреда по неосторожности. – Г. Ц.), и Воронина А.Л., обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ст. 293 ч. 3 УК РФ (халатность, в результате которой был причинен тяжкий вред здоровью или смерть двух и более лиц. – Г.Ц.)”.
А сделано было это вот почему (продолжим цитату): “Из описания обстоятельств совершения обвиняемыми Канчели и Ворониным инкриминируемых им преступлений не ясно, в чем конкретно выразилось ненадлежащее исполнение ими своих профессиональных и должностных обязанностей и нарушение каких именно нормативных актов, инструкций, правил или должностных обязанностей, с их точным указанием и ссылкой на нормативные акты, находится в причинно-следственной связи с наступившими общественно опасными последствиями. Орган предварительного расследования не указал, какие именно “неверные конструктивные решения, не отвечающие официальным и обязательным требованиям и правилам” Канчели применил при проектировании, в чем именно выразилось несоответствие “официальным и обязательным требованиям и правилам…”
Прерву цитирование – в постановлении есть еще много строк, доказывающих неконкретность и расплывчатость обвинения. А точнее – его полное отсутствие. Видно было (и суд это тоже отметил), что в основу приговора положены исключительно выводы комплексной строительно-технической экспертизы. Но эта экспертиза дала несколько предположений относительно случившегося, не суммируя их и не наставая на какой-то одной. Кстати, защита привлекла очень авторитетных в строительном деле специалистов, и все они аргументированно оспаривали официальную экспертизу. Но следователи и не подумали дать им оценку.
Следователям виднее, что требовалось делать в таком случае. Но они не должны были предлагать суду варианты на выбор: суд выбирать не в праве.
Для иллюстрации качества работы следователей приведу лишь один эпизод, связанный с важнейшим вещественным доказательством – с изогнувшейся чуть ли не под прямым углом колонной здания. Потеря устойчивости именно этой колонны, по мнению большинства экспертов, привела к катастрофе.

Приключения “вещдока”
Когда случилась трагедия, на место сразу же прибыли мэр Москвы Юрий Лужков и все высшее строительное начальство. Юрий Михайлович распорядился: до утра, пока не приедут следователи, ничего не трогать! Приказы московского градоначальника обычно выполняются неукоснительно. Но наутро, как рассказывает адвокат Нодара Канчели Юрий Костанов, все колонны были свалены в соседний овраг.
По окончании следствия защитники получили возможность ознакомиться со всеми материалами дела и попытались осмотреть колонны. В этот момент все они находились под снегом на какой-то строительной площадке. Исковерканной колонны не оказалось. Наконец нашли ее во дворе отдела милиции. Она лежала под снегом, разрезанная пополам. Номер на ней другой. Та или не та колонна – попробуйте отгадать. Костанов созвонился со следователем. Тот сказал: “Ведем проверку”. До сих пор ведут…
На месте сгиба часть металла была вырезана. Для чего это потребовалось? Теперь использовать эту колонну для повторной экспертизы, мягко говоря, весьма затруднительно.
Многие видели, как из одной колонны за секунду до обрушения произошел некий выброс, очень похожий на взрыв. Есть будто бы даже фотографии, запечатлевшие это странное явление. Но никто из следователей, видимо, не придал этому значения. Хотя взрывники – специалисты, приглашенные защитой, – указывали на следы гексогена.

Кого могла спасти амнистия?
Более чем через полгода после возвращения дела прокурору Нодара Канчели вызвали в прокуратуру и предложили ходатайствовать об амнистии. По возрасту и по вменяемому преступлению он как раз подходил. Но просить об амнистии – не значит ли это признать себя виновным? Канчели же себя виновным никак не хотел признавать. Но оказалось, что можно просить об амнистии, не признавая за собой никакой вины. Конституционный суд еще в 1996 году отметил, что решение о прекращении дела по не реабилитирующим основаниям (в том числе и о прекращении дела по амнистии) по своему содержанию и правовым последствиям не является актом, которым устанавливается виновность обвиняемого.
Как посчитал защитник, все равно суд окончился бы оправдательным приговором, но на это ушло бы не менее года нервотрепки. Нодар Вахтангович в 68-летнем возрасте. Нереализованных проектов множество. И в этой ситуации тратить время на суды?
В итоге на постановлении о прекращении дела по амнистии Канчели сделал запись о том, что он с применением амнистии согласен, но виновным себя не признает. Нынче так можно. Правда, прокуратура постаралась сохранить лицо: привела в постановлении об амнистии все свои провалившиеся аргументы обвинения. А потом еще Юдин выступил перед телезрителями, о чем рассказывалось в начале. Так, может, зря согласились на компромисс? Надо было стоять до конца?
Господин Юдин призвал потерпевших обратиться в суд с иском к Канчели о возмещении вреда. Вот только адвокат потерпевших И. Трунов высказался таким образом, что иски, скорее всего, будут предъявлены не к Канчели, а к ответственным за обеспечение безопасности на спорткомплексе юридическим лицам.
Кстати, не признавая за собой никакой вины, Канчели все это время горько скорбит о жертвах…

Оперативная юридическая консультация

Задайте вопрос нашим адвокатам и юристам и получите ответ сегодня. Это бесплатно.

    Translate »