Дела ТЕРРОРИЗМ - Возражения на МЕМОРАНДУМ в ЕСПЧ (часть 1)
Дела ТЕРРОРИЗМ - все документы »
Полный текст возражений вы можете посмотреть по данной ссылке
COUR EUROPÉENNE DES DROITS DE L’HOMME
EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS
ЕΒРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАΒАМ ЧЕЛОΒЕКА
Господину Ссорену Нейлсену,
Регистратору Первой Секции
Европейского Суда по правам человека
Европейское Консульство Страсбурга - Франция
Адвокатов Трунова Игоря Леонидовича
Айвар (Труновой) Людмилы Константиновны
Жалоба № 27311/03 Chernetsova & others v. Russia.
ВОЗРАЖЕНИЯ
заявителей на Меморандум
Уполномоченного от Российской Федерации
в Европейском Суде по правам человека
Ознакомившись с Меморандумом властей Российской Федерации от 27 июля 2007 г. №14-506(1)-07, направленного в Европейский Суд по правам человека по жалобе №27311/03 «Чернецова и другие против Российской Федерации», поданной в соответствии со статьей 34 Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее – Конвенция), заявители не могут согласиться с обстоятельствами, изложенными в указанном документе, поскольку властями изложены недостоверные, не соответствующие действительности и фактическим обстоятельствам сведения, которые не только не подтверждаются, а напротив опровергаются собранными доказательствами.
Власти Российской Федерации пытаются нивелировать свою ответственность, не отвечая на поставленные перед ними Европейским Судом вопросы, и вводя Европейский Суд в заблуждение относительно прав и возможностей заявителей (потерпевших).
Перед властями Российской Федерации были поставлены следующие вопросы.
Исчерпали ли заявители эффективные внутренние средства по отношению к своим жалобам, согласно статьям 2, 3, и 6 Конвенции?
1. Было ли право на жизнь родственников заявителей, гарантированное статьей 2 Конвенции, нарушено в данном случае (см. Ergi v. Turkey, решение от 28 июля 1998 года. Сообщения решениях и постановлениях 1998-1V, § 81; см. также Исаева против России, №57950/00, §§ 179 и др., 24 февраля 2005 года, Andronicou и Constantinou v. Cyprus, решение от 9 октября 1997 года, Сообщения 1997-VI, § 181)?
2. Было ли право на жизнь тех заявителей, которые были среди заложников, нарушено в настоящем деле?
В частности пытались ли власти положить конец кризису путем убеждения и диалога? Было ли обращение за помощью к смертельной силе абсолютно необходимым?
Достаточные меры предосторожности предприняла власти во время планирования, управления и осуществления операции спасения, чтобы защитить в максимально возможной степени жизни заложников?
3. Подвергались ли заявители жестокому или унизительному обращению, в нарушение статьи 3 Конвенции?
В частности, подвергались ли заявители, находившиеся в числе заложников, жестокому обращению в результате предположительно ненадлежаще проведенной операции по спасению и предполагаемой нехватки надлежащей медицинской помощи?
Подвергались ли заявители, родственники которых умерли в результате событий от 23 - 26 октября 2003 года, жестокому обращению (см. Базоркина против России, №69481/01, §§ 139 и т.д., 27 июля 2006; см. также Гонгадзе против Украины, №34056/02, §§ 181 и т.д. ECHR 2005-...)?
4.Суд обращает внимание па наличие "процедурных" обязательств государства по статьям 2, 3 и 13, Конвенции, а именно, обязательства произвести расследование, способное установить и обеспечить наказание ответственных за использование смертельной силы или жестокого и унизительного обращения, и предусмотреть выплату соответствующей компенсации (см., inter alia, Mehmet Emin Yuksel v. Turkey, № 40154/98, § 36, 20 июля 2004 года), соответствовали ли внутренние процедуры этим условиям Конвенции?
5. Являлись ли рассмотрения гражданских исков, относящихся к компенсации вреда, вызванного террористическим нападением и операцией по спасению, совместимыми с требованиями § 1 статьи 6 Конвенции?
В особенности:
(а) Были суды, "независимыми и беспристрастными", ввиду финансовой поддержки, оказанной им Правительством города Москвы?
Правительству предлагается указать количество финансовой поддержки (финансовой и другой), предоставленной московскими городскими властями (включая округа и префектуры) находящимся в Москве судам общей юрисдикции (первой и второй инстанций) и их судьям в 2002 - 2003 годах. Правительству также предлагается указать, каким был полный объем финансирования из федерального бюджета находящихся в Москве судов в пределах того периода.
(Ь) Имелся ли у заявителей доступ к правосудию, принимая во внимание их жалобу о проведении операции по спасению?
(с) Соблюдался ли принцип равенства сторон, при отказе судов истребовать доказательства у ответчика и третьих лиц и допустить определенные доказательству предоставленных заявителями?
(d) Располагали ли заявители достаточным количеством времени для подготовки к возражениям на аргументы ответчика?
Перед анализом ответов Правительства Российской Федерации на вопросы Европейского Суда по правам человека, а также изложения замечаний заявителей жалобы в Европейский Суд по правам человека, заявители жалобы обращают внимание Европейского Суда на нарушение прав равенства сторон - участников процесса коммуникации.
Правительство Российской Федерации при ответах на вопросы Европейского Суда имело в полном объеме доступ к материалам уголовного дела №229133, возбужденного по факту теракта и захвата в заложники зрителей мюзикла «Норд-Ост» 23-26.10.2002г. в г. Москве.
Заявители жалобы в Европейский Суд по правам человека, официально признанные «потерпевшими» при теракте (подтверждается постановлениями о признании потерпевшими), не имели и, до настоящего времени, не имеют возможности реализовать свои конституционные права, регламентированные частью 2 статьи 24 и статьей 52 Конституции РФ, закрепленные уголовно-процессуальным законодательством - статьей 42 УПК РФ, Декларацией основных принципов правосудия для жертв преступлений и злоупотребления властью (принята Резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН от 29 ноября 1985 года № 40/34), правовой позиции, изложенный в определениях Конституционного Суда РФ №300-О от 11.07.2006г., №430-О от 04.11.2004г., №43-О от 14.01.2003г.
Прокуратура Москвы, Прокуратура РФ, в нарушение требований статей 38, 42, 159 УПК РФ, отказывают потерпевшим по уголовному делу №229133 (заявителям по настоящей жалобе) в удовлетворении ходатайств об ознакомлении с материалами уголовного дела, постановлениями о назначении экспертиз, постановлениями о продлении или приостановлении сроков предварительного расследования, ограничивают другие законные права заявителей, причиняя существенный ущерб конституционным правам и свободам заявителям, как участникам уголовного судопроизводства, которым, согласно статьи 22 УПК РФ, предоставлено право на участие в уголовном преследовании обвиняемого.
Пример, один из последних, ответов от 01.10.2007 г. за № 202-04-07 следователя по особо важным делам первого отдела по расследованию особо важных дел прокуратуры Москвы Р.Е. Анисимова: «…Отказать в удовлетворении коллективного ходатайства потерпевших Миловидова Д.Э., Карпова С.Н. и Карповой Т.И. в части ознакомления иных экспертиз, произведенных не в отношении погибших Миловидовой Н.Д., Карпова А.С., с постановлениями о привлечении в качестве обвиняемых, жалобами и представлениями, постановлениями о создании следственной группы, постановлениями о продлении и приостановлении сроков предварительного следствия, материалами проверок, проведенного следствия, материалами проверок, проведенных в рамках уголовного дела, а также о предоставлении возможности снять копии с перечисленных документов, в том числе с постановлений о назначении экспертиз и с заключений экспертиз».
Действия прокуратуры Москвы противоречат правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, который в своих решениях указывал: согласно статье 123 (часть 3) Конституции Российской Федерации судопроизводство осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон, что предполагает предоставление сторонам обвинения и защиты равных процессуальных возможностей по отстаиванию своих прав и законных интересов.
Обязанность государства гарантировать защиту прав потерпевших от преступлений вытекает из статьи 21 (часть 1) Конституции Российской Федерации, согласно которой достоинство личности охраняется государством, и ничто не может быть основанием для его умаления. Применительно к личности потерпевшего это конституционное предписание предполагает, в том числе, обеспечение пострадавшему от преступления возможности отстаивать свои права и законные интересы любыми не запрещенными законом способами, поскольку иное означало бы умаление чести и достоинства личности не только лицом, совершившим противоправные действия, но и самим государством
Из Меморандума страница 9: «Установлено, что 23 октября 2002 года, около 21 часа, организованная группа лиц под руководством М.Б. Саламова (он же М.Б. Бараев), заранее подготовленных и вооруженных различным огнестрельным оружием, боевыми припасами и взрывными устройствами, проникла в помещение Дома Культуры открытого акционерного общества «Московский подшипник», расположенное по адресу: г. Москва, ул. Мельникова, д. 7 (далее - Дом Культуры), где шло представление музыкального спектакля (мюзикла) «Норд-Ост».
Применяя насилие, указанные выше лица захватили находившихся в здании зрителей, артистов и других лиц общей, численностью не менее 912 человек, в числе которых были как граждане Российской Федерации, так и иностранных государств, и объявили их заложниками. При этом преступники открыто демонстрировали оружие и, производя вверх предупредительные выстрелы, вынудили заложников проследовать в концертный зал Дома Культуры».
Возражения заявителей:
Практически все заложники находились в зрительном зале, где шел II акт мюзикла (сцена – танец летчиков), когда в зал ворвались вооруженные террористы. Поднявшись на сцену, они прервали танец летчиков и объявили о захвате театра. Террористы «вынудили проследовать в зал» лишь персонал театра: сотрудников кафе, сторожей и т.д., а также тех людей (взрослых и детей), которые занимались в кружках в соседних помещениях театра, и родителей, ожидающих своих детей занятых в мюзикле и занимающихся в кружках.
Страница 10 Меморандума «…около 30 взрывных зарядов, из которых 2 устройства имели мощность по 50 килограммов в тротиловом эквиваленте. Кроме того, среди террористов были 18 женщин, каждая из которых была обвязана поясом со взрывчаткой (пластид с детонатором) массой от 800 граммов до 2 килограммов. Остальные взрывные устройства мощностью по 3 – 4 килограмма в тротиловом эквиваленте были установлены в различных частях здания, в том числе на крыше. Их общая мощность составляла 76 килограммов в тротиловом эквиваленте.
Возражения заявителей:
По мнению заявителей, данное утверждение свидетельствует, что представитель РФ, власти Российской Федерации предоставляют Европейскому Суду недостоверную информацию.
В материалах уголовного дела (59 том «Взрывотехника Норд-Оста» указывается, что самые большие два заряда имели тротиловый эквивалент по 5, 9 кг (а не по 50 кг, как заявлено в Меморандуме).
Всего зарядов было 23 шт. (а не 30).
Упоминания о зарядах весом 3-4 кг, которые «... были установлены в различных частях здания, в том числе на крыше» (цитата из Меморандума, страница 10) в материалах дела отсутствуют.
Домыслы, указанные в Меморандуме, не соответствуют действительности. Эти данные направлены на оправдание лиц, ответственных за использование смертельной силы и гибель людей.
На страницах 10 – 11 Меморандума Власти Российской Федерации излагают действия террористов, направленные на подавление воли захваченных в заложники людей и обстоятельства убийств Романовой О.Н., Васильева К.И., Влах Г.Н., Грибкова Д.П. и Захарова П.Г.
Возражения заявителей:
По мнению заявителей, гибель перечисленных лиц также является виной Властей Российской Федерации.
В соответствии с правилами Конвенции Совета Европы, во время чрезвычайной ситуации совершения террористического акта, захвата в заложники граждан того или иного государства, штаб по освобождению заложников, сформированный Правительством страны, должен, прежде всего, обеспечить невозможность увеличения числа заложников, а, следовательно, увеличения числа возможных жертв.
В данном случае, во время захвата в заложники зрителей мюзикла «Норд-Ост», штабом, руководившим операцией по спасению заложников, не было обеспечено должного оцепления Театрального Центра на Дубровке, что дало возможность абсолютно беспрепятственно проникнуть в помещение захваченного террористами театра Ольге Романовой (в ночь с 23 на 24 октября 2002г.), Геннадию Влаху (25 октября 2002г.) и Константину Васильеву (в ночь на 25 октября 2002г.), в дальнейшем убитых террористами.
Халатное отношение штаба по вопросу обеспечения оцепления места совершения теракта, давшее возможность увеличения числа заложников, в итоге привело к возникновению дополнительной агрессии террористов по отношению к захваченным ими заложникам, а также – к дополнительным жертвам теракта.
Небрежность властей привела к тому, что и в концертный зал, и из концертного зала можно было войти и можно было выйти (скрыться), что свидетельствует о возможности свободно передвигаться как туда, так и обратно (из помещения театрального центра также свободно могли выйти террористы). Не исключено что это провокация со стороны силовых структур с целью начала проведения контртеррористической операции.
По рассказам очевидца событий известной журналистки Анны Политковской (ныне убитой) Ханпаш Нурдыевич Теркибаев, человек, фамилия которого официально опубликована среди других террористов, захвативших зрителей мюзикла «Норд-Ост», дал ей интервью, в котором официально признался, что был в числе террористов. В момент интервью Теркибаев показал А. Политковской удостоверение спецкора главной правительственной газеты страны и сообщил, что работает в информационном управлении президента. Политковская встречала Теркибаева в Страсбурге. По словам Теркибаева он покинул стены театра перед штурмом. А. Политковская обращалась в прокуратуру с заявлением о необходимости задержания Теркибаева. Спустя месяц Теркибаев погиб в автомобильной катастрофе. (28.04.2003г., «Российская газета»).
На странице 12 Меморандума сказано: Целями преступников являлись нарушение общественной безопасности, устрашение населения и оказание воздействия на органы власти Российской Федерации, которым было предъявлено незаконное, нарушающее Конституцию и законодательство Российской Федерации, требование о выводе правительственных войск с территории одного из субъектов Российской Федерации - Чеченской Республики.
Возражения заявителей:
Требования террористов о выводе правительственных войск с территории одного из субъектов Российской Федерации – Чеченской Республики, являлись лишь первоначальными требованиями, озвученными 23 октября 2002 г.
24 октября 2002г. террористы изменили свои требования, которые, по мнению заявителей, были выполнимы и не нарушали Конституционных принципов и законодательства Российской Федерации.
В качестве аргументации приводим выдержку из свидетельских показаний, на тот момент депутата Государственной Думы, Г.А.Явлинского, который во время теракта на Дубровке участвовал в переговорах с террористами в качестве парламентера:
Из материалов уголовного дела № 229133, том 1, листы дела 211-213.
… «Я предложил им сформулировать свои требования к властям, чтобы можно было отпустить ни в чем не повинных заложников.
…В ходе переговоров мы остановились на трех пунктах требований:
1) прекращение со следующего дня применения в Чечне тяжелого оружия, а именно артиллерии и авиации;
2) прекращение зачисток;
3) разговор по телефону между Путиным и Масхадовым.
…однако, если их требования выполнены не будут, они готовы начать убивать заложников. Эту их угрозу я воспринял серьезно…» (Приложение 1 страница 1-4).
Таким образом, заявители считают, что власти Российской Федерации не предприняли должных, необходимых и исчерпывающих мер по спасению заложников.
Страница 13 Меморандума «Правоохранительными органами была получена достоверная оперативная информация о планирующемся 26 октября 2002 г. начале расстрела других заложников в случае невыполнения их требований. При таких обстоятельствах существовала реальная угроза жизни и здоровью большого количества людей, захваченных в заложники».
При этом власти России ссылаются на рассказ заложницы Ольги Черняк и приводят его как цитату, т.е. дословно со ссылкой на Интернет сайт.
Возражения заявителей
Власти Российской Федерации голословно заявляют о достоверной оперативной информации. Каких-либо доказательств или подтверждений тому, что 26 октября 2002 г. террористы планировали начать расстрел заложников не представлено. Если такая оперативная информация имелась, то она должна быть рассекречена и представлена для подтверждения достоверности сделанных заявлений.
Напротив, поведение террористов свидетельствовало о готовности к конструктивным переговорам.
«Достоверная» информация не подтверждается ни материалами уголовного дела, ни Приложениями, которые власти Российской Федерации направили в Европейский Суд по правам человека. Нет ни одного свидетельствующего об этом обстоятельстве документа.
Показания очевидцев событий, бывших заложников и пострадавших при теракте:
- Губарева С.Н. (бывшая в заложниках; погибла дочь и жених):
«…Люди, которые были в зале (заложники) боялись штурма больше, чем чеченцев…» (Полный текст воспоминаний Губаревой смотри в приложениях).
- Карпова Т.И. (потерявшая сына):
«…нам, находящимся в здании ПТУ по адресу: ул. Мельникова, д.2, родственникам, родным и близким заложников, объявили, что, если не будут выполнены до 06.00. утра 26.10.2002г. требования террористов, то террористы начнут расстрел заложников. Далее нас вновь начали успокаивать, говоря, что для переговоров завтра приедет генерал Казанцев. Террористы согласились переговорить с генералом и после этого должны начать отпускать заложников…по залу поползли слухи, что к зданию Театрального Центра подтягивают тяжелую технику и машины скорой помощи. Все поняли, что будет штурм, который явно мог спровоцировать террористов на подрыв здания. Народ повалил на улицу. Медики, сидевшие рядом с моей семьей, начали готовиться к оказанию помощи заложникам… Народ вел себя по-разному… Кто-то плакал. Кто-то кричал в голос. Кто-то раздавал шоколадки мальчикам-солдатам, стоявшим в оцеплении нашего здания. Это были совсем дети, и нам становилось страшно, что кто-то из них при этом штурме, выполняя свой долг, может погибнуть…Но, все-таки, большая часть, все еще надеялась на здравомыслие властей и не применение штурма. Все еще надеялись, что с намеченными утренними переговорами с генералом Казанцевым нас не обманули…»
(Полный текст воспоминания Карповой Т.И. смотри в приложениях).
- Радио «Эхо Москвы». Телефонный разговор с заложницами перед самым началом штурма Театрального Центра на Дубровке 26.10.2002г. в 05.30 утра:
«А.Андрианова: «…Я не знаю, что за газ, но я вижу реакцию, что эти люди не хотят смертей наших-ненаших, но, по-моему, наши силовики начали что-то делать, по-моему, есть желание, чтобы мы отсюда живыми не вышли и таким образом эту ситуацию закончить…». «А.Андрианова: «…Это началось извне. Видимо, такое решение приняло наше правительство, чтобы никто отсюда живым не вышел…».
(Полную версию телефонного разговора смотри в приложениях).
- Абдрахимов Марат, бывший заложник, актер мюзикла «Норд-Ост»:
«…Я сидел в четвертом ряду в партере. Мы не могли спать, хотя хотелось страшно. Мы ничего не знали: знает ли Путин? Один чеченец сказал: «Мы совершенно уверены, что Путин вас всех сдаст. Вас всех взорвут вместе с нами. Назначат обязательно штурм, а штурм закончится тем, что мы не будем ни с кем воевать, а просто нажмем эту кнопку»…И мы боялись больше всего штурма…».
(Полные воспоминания Абдрахимова М. смотри в приложениях).
По поводу показаний О. Черняк. Показаний такого содержания, данных в ходе предварительного следствия свидетелем Черняк, не имеется. Власти Российской Федерации ссылаются на сведения, распространенные в средствах массовой информации, которые не всегда соответствуют действительности.
Обратившись к указанному сайту, заявители сообщают, что сведения, изложенные на странице 14 Меморандума, которые якобы являются прямой речью О. Черняк, не соответствуют сведениям, размещенным на сайте.
Обращаем внимание Европейского Суда, что ссылаясь в Меморандуме на сведения, распространенные в средствах массовой информации, как на доказательства своих возражений, власти Российской Федерации, в лице федерального судьи Горбачевой М.М., при рассмотрении исков пострадавших в Тверском районном суде города Москвы отказали истцам в истребовании и приобщении к материалам дела репортажей и статей из средств массовой информации, а также в допросе журналистов в качестве свидетелей по обстоятельствам заявленных исков, поскольку посчитали данные доказательства недопустимы.
Страница 13 Меморандума: «Террористы отказались осуществить ранее намеченное освобождение всех детей и иностранцев…».
Возражения заявителей
Из статьи «Кремль помешал освобождению иностранцев», Маркус Вернер, 30.10.2002г., «Frankfurter Allgemeine», перевод на русский язык «Inopressa»,
http://nord-ost.org/2002/kreml-pomeshal-osvobozhdeniyu-inostrantsev.html):
«Российское руководство, по оценке западных разведслужб, воспрепятствовало освобождению иностранцев, захваченных в качестве заложников в московском театральном центре. «Оно помешало этому, чтобы заклеймить лиц, захвативших заложников, как международных террористов, чтобы никто не смог их назвать чеченскими борцами за свободу», - сказал нашей газете сотрудник разведывательной службы одного из европейских государств… Сначала говорилось, что иностранных заложников отпустят в 9 часов, затем освобождение было перенесено на 9.30, а потом отложено до 11 часов. Наконец, сотрудник кремлевского пресс-центра незадолго до 12 часов сообщил, что освобождение иностранных заложников не состоится, так как дипломаты тех стран, граждане которых были захвачены в заложники, не прибыли к театральному центру в 9 часов, в назначенное террористами время.
Послы были недовольны такой оценкой, и позже с российской стороны последовало извинение. Представитель российского оперативного штаба сказал поздним вечером в четверг журналистам: «Информация о том, что встреча дипломатов с террористами не состоялась из-за опоздания дипломатов, не соответствует действительности».
Кроме того, один сотрудник кремлевской администрации, по данным агентства «Интерфакс», распространил следующую версию: теперь террористы выдвинули новые требования по освобождению иностранцев, в частности они потребовали присутствия представителей организации «Врачей без границ». Однако тех, к сожалению, в Москве не было, добавил он. Это, однако, не соответствовало действительности – врачи были на месте и в четверг даже дали телевизионные интервью. Кроме того, как далее заявил представитель Кремля, мобильные телефоны предводителей террористов были выключены или никто не брал трубку. Остальные же террористы якобы не могли ничего предпринять, так как их предводители отдыхали. Можно предположить, что эти сообщения были целенаправленной дезинформацией, чтобы объяснить общественности неудачу с освобождением иностранцев».
Еще одно подтверждение такому выводу: «Власти будут настаивать, чтобы террористы не отпускали заложников, разделяя их на иностранцев и россиян». 25.10.2002г. «Новости России». (http://www.newsru.com/russia/25oct2002/all_only.html). «Официальные лица будут настаивать, чтобы террористы в дальнейшем освободили всех заложников, не разделяя их на иностранцев и граждан России. Об этом, как передает корреспондент РИА «Новости», сообщил журналистам официальный представитель ЦОС ФСБ. Игнатченко подчеркнул, что первыми должны быть женщины и дети, которым приходится тяжелее всех…».
Следует отметить, что, как и позднее, в Беслане, власти занижали количество детей, попавших в заложники. Согласно материалам уголовного дела (том 1) их было 111. Имея к 25-му октября почти полный список захваченных в заложники, власти ссылались на заявление Рошаля о 25 детях. Согласно показаниям врача Ахмеда Завки (том 1), Рошаль не был в партере зала, т.е. давал информацию только о детях, находившихся на балконе. Объясняя причины, по которым террористы не выпускают детей, представители штаба ссылались на то, что «кто-то подделал метрики».
На странице 16 Меморандума власти делают заявление: «Однако террористы отказались вести дальнейшие переговоры, настаивая на выполнении своих явно незаконных и необоснованных требований».
Возражение заявителей:
После проведения переговоров с террористами, Г.А.Явлинский, на тот момент являвшийся Депутатом Государственной Думы, сразу же доложил в штаб о конкретных требованиях, выдвинутых террористами:
- прекращения со следующего дня применения в Чечне тяжелого оружия, а именно артиллерии и авиации;
- прекращения зачисток в Чечне;
- осуществления телефонного разговора между господином Путиным и господином Масхадовом о дальнейшем урегулировании отношений.
Однако, власти и штаб по осуществлению операции по спасению заложников, назначенный властями, не сочли необходимым пойти на уступки требованиям террористов и решить вопрос освобождения заложников мирным путем.
Власти объясняют Европейскому Суду, что выполнение требований террористов не могло быть осуществлено, так как эти требования являлись политическими, «незаконными, нарушающие Конституцию и законодательство Российской Федерации».
Заявители жалобы в Европейский Суд не могут разделять доводы Российского Правительства, считающего прекращение артобстрела территории Чеченской республики, являющейся субъектом Российской Федерации, который явно осуществляется с человеческими жертвами, в том числе и мирного населения Чечни, а также, прекращение, так называемых, «зачисток», которые также приводят к человеческим жертвам мирного населения Чечни, - «незаконными и нарушающими Конституцию и законодательство Российской Федерации».
Считать «незаконным и нарушающим Конституцию и законодательство Российской Федерации» осуществление телефонного разговора между господином Путиным и господином Масхадовым, что также являлось одним из требований, выдвигаемых террористами, - считаем абсурдным.
Таким образом, спасение заложников мирным путем, а именно путем переговоров, было возможным, обоснованным и целесообразным, что, естественно, привело бы к минимизации потерь среди захваченных заложников. Но, штаб решительно отверг возможность вступать в переговоры и осуществил штурмовую операцию, проведенную силовиками.
Оправдывая силовой вариант разрешения чрезвычайной ситуации, власти впоследствии утверждали, что террористы выдвинули технически невыполнимые требования.
Однако, из материалов следствия видно, что проблемы возникли лишь по той причине, что к процессу не были подключены ни уполномоченные, ни профессиональные переговорщики.
В материалах уголовного дела, помимо протокола допроса Г.А.Явлинского, имеются протоколы допросов свидетелей, принимавших участие непосредственно в переговорах с террористами.
Из свидетельских показаний помощника Президента РФ С. Ястржембского (уголовное дело № 229133, том 1, листы дела 196-200):
«… Весь переговорный процесс осуществлялся с согласия Проничева В., никто из переговорщиков без его согласия никаких действий предпринимать не мог, насколько это мне известно. На первоначальной стадии развития событий со стороны российских властей никто целенаправленно переговорщиков не искал…».
«… Первое, что требовали террористы – это вывода российских войск из чеченской республики. Когда им заявили, что вывод войск нереален в короткие сроки, этот процесс очень продолжительный, террористы выдвинули требование вывода российских войск из какого-либо района Чечни, не уточняя, из какого именно…» (Приложение 1, страницы 10-19).
Из свидетельских показаний журналистки А.С. Политковской, являвшейся переговорщицей с террористами (уголовное дело №229133, том 1, листы дела 204-207):
«…Президент России должен публично заявить о своем стремлении прекратить войну в Чечне и в подтверждении этого должен быть осуществлен вывод российских войск из одного любого района Чеченской Республики…» (Приложение 1, страницы 20-26).
Из этих свидетельств очевидно, что требования террористов были выполнимы для несилового разрешения сложившейся ситуации с захватом заложников, то есть путем переговоров. Однако официальные власти озвучивали только одну версию требований – прекращение войны в Чечне – которая была реально невыполнима.
Власти не предприняли попытки ввести террористов в заблуждение с целью затягивания переговорного процесса для сокращения количества заложников.
Террористы имели телевизор, который был включен, отслеживали и контролировали все новостные программы и обладали всей информацией, распространяемой средствами массовой информации.
Власти не предприняли попытки ввести террористов в заблуждение с целью затягивания переговоров для сокращения количества заложников. Наоборот, 24 октября 2002г. из Тувы в командировку в Чечню проводили очередной отряд тувинского ОМОНа. Новый отряд из 30 тувинских милиционеров должны были поддерживать конституционный порядок на посту, расположенном при въезде в город Грозный. Бойцы ОМОНа должны были сменить сводный отряд Министерства внутренних дел республики, который выехал в Чечню полгода назад. (http://www.regions.ru/news/889741/).
Также 24 октября 2002 года сразу три сводных отряда сотрудников органов внутренних дел Калужской области отбыли в служебную командировку в различные районы Чеченской республики. Сотрудникам калужского ОМОНа предстояло сменить своих товарищей и земляков в Курчалое. Сводный отряд милиционеров патрульно-постовой службы направлялся в населенный пункт Горагорское в Надтеречном районе Чечни. А местом назначения бойцов СОБРа службы криминальной милиции УВД должен был стать Введенский район Чечни. (http://www.regions.ru/news/888957/).
Часть 1 статьи 14 Федерального Закона от 25.07.1998 г. №130-ФЗ «О борьбе с терроризмом», действовавшего до 31 декабря 2006 г., гласила:
«1. При проведении контртеррористической операции в целях сохранения жизни и здоровья людей, материальных ценностей, а также изучения возможности пресечения террористической акции без причинения силы допускается ведение переговоров с террористами».
Избрав силовой вариант разрешения чрезвычайной ситуации, Правительство так и не выставило для переговоров уполномоченных лиц.
Чтобы оправдать свои действия, власти впоследствии искажали информацию о мировом опыте борьбы с терроризмом, ссылаясь, например, на то, что «…в Израиле переговоры с террористами не ведутся…».
В действительности же «…если захвачены заложники, Израиль, израильские ответственные лица обязательно вступают в переговоры… первая обязанность того командира, который там оказался рядом, законсервировать ситуацию, ничего не предпринимать и делать все возможное, чтобы ситуация не развивалась ни в какую сторону, пока не приедут переговорщики… В переговоры вступают обязательно, все требования выслушивают серьезно. К их требованиям надо очень внимательно и серьезно относиться. Как только они видят, что вы к их требованиям относитесь легкомысленно, они начинают убивать заложников. Они (террористы) каждый раз надеются, что у них в этот раз получится. И Израиль каждый раз вступает в переговоры. Что бы ни потребовали террористы, им надо говорить – да, мы ваши требования должны разобрать. Если вы хотите политических изменений, это нельзя сделать в одну минуту, мы должны это ваше требование довести до парламента страны, это не решается спецназовцем. Т.е. тянуть время и делать все возможное, чтобы террористы видели серьезность переговоров» (журналист газеты «Московский комсомолец» Александр Минкин, радио «Эхо Москвы», 23 февраля 2005г.).
Об этом же сказал в интервью бывший руководитель одной из спецслужб Израиля Яков Кедми: «Любые переговоры оправданы, если речь идет о жизни невинных людей» (Московский Комсомолец», Дейч Марк, 26.10. 2002г.).
«В результате моих переговоров с террористами в Театральном Центре и последующих событий я пришла к убеждению, что террористы не планировали взорвать Театральный Центр, а власть не была заинтересована в спасении всех заложников. Главные события произошли, когда я вернулась после переговоров с террористами. Глава администрации президента А.Волошин угрожающим тоном приказал мне не вмешиваться в эту историю» (на тот момент вице-спикер Государственной Думы Ирина Хакамада, 14.01.04, Грани. Ру: http://grani.ru/Politics/Russia/President/m.56704.html).
Власти Российской Федерации, поставив во главу угла уничтожение террористов, а не спасение заложников, продекларированное только на словах, пренебрегли мировым опытом контртеррористических операций. Достаточно вспомнить опыт операции по освобождению заложников, захваченных в японском посольстве в Перу. Благодаря выдержке руководителей спецслужб в течение длительного срока и профессионализму переговорщиков удалось освободить большую часть заложников. Минимизация количества потенциальных жертв облегчила впоследствии работу спецподразделений во время штурма, что свело потери к минимуму: один заложник скончался от сердечного приступа.
Властями Российской Федерации не были использованы все возможности по уменьшению количества заложников, что позволило бы сделать работу спецподразделений и спасателей более эффективной даже в случае вынужденного штурма.
Страница 16 Меморандума: Действия властей Российской Федерации полностью соответствовали требованиям статьи 39 Уголовного кодекса Российской Федерации («Крайняя необходимость»).
Возражения заявителей:
Пострадавшие – бывшие заложники и родственники погибших – предъявляют претензии к властям Российской Федерации по невыполнению позитивных обязательств государства в отношении права на жизнь.
Заявители жалобы в Европейский Суд по правам человека констатируют следующие факты невыполнения мероприятий по минимизации нанесения вреда заложникам:
- власти допустили возможность захвата заложников; официально объявленный убитым дважды Мовсар Бараев возглавил группу боевиков, захвативших театр;
- власти допустили увеличение числа заложников, не обеспечив должного оцепления места трагедии (беспрепятственное проникновение в здание театра О.Романовой, Г. Влаха и К. Васильева), чем вызвали дополнительную агрессию террористов. Данный факт привел к увеличению числа погибших;
- власти упустили возможность ведения эффективного договорного процесса;
- власти предприняли штурм с применением химического вещества без учета негативных последствий;
- власти не обеспечили освобожденным заложникам квалифицированной медицинской помощи;
- власти не организовали надлежащего расследования обстоятельств трагедии.
При крайней необходимости (Статья 39 Уголовного кодекса Российской Федерации) угрожающая опасность должна быть непосредственной, т.е. в случае ее не устранения немедленно наступили бы вредные последствия для правоохраняемых интересов личности, общества или государства.
Вероятная, возможная опасность не создает состояния крайней необходимости.
Обязательное условие, оправдывающее причинение вреда в силу крайней необходимости, состоит в том, что грозившая опасность не могла быть устранена иными средствами, кроме как причинением вреда другим правоохраняемым интересам (отсюда и название данного обстоятельства, исключающего преступность деяния, - крайняя необходимость, означающая отсутствие другого выхода).
В то же время в законе (часть 2 статьи 39 Уголовного кодекса Российской Федерации) формулируется понятие "превышение пределов крайней необходимости".
Для установления превышения пределов крайней необходимости, нужно прежде всего, чтобы существовало само состояние крайней необходимости, т.е.:
1) имелась опасность, непосредственно угрожающая личности или иным социально значимым благам, и
2) эта опасность не могла быть устранена другими средствами, иначе как путем причинения вреда. В противном случае нет состояния крайней необходимости и, следовательно, не может быть превышения ее пределов.
Явное несоответствие причиненного вреда характеру и степени угрожавшей опасности и обстоятельствам, при которых опасность устранялась, признаваемое превышением пределов крайней необходимости, закон усматривает в заведомом причинении охраняемым уголовным законом интересам вреда равного или более значительного, чем предотвращенный.
Проводя сравнительное сопоставление причиненного вреда в состоянии крайней необходимости с предотвращенным вредом правоохраняемым благам и интересам, следует, прежде всего, иметь в виду современную иерархию социальных ценностей в демократическом обществе. Человек, его права и свободы являются высшей ценностью (статья 2 Конституции). Следовательно, ради спасения жизни и здоровья человека можно пожертвовать имуществом и всеми другими охраняемыми уголовным законом интересами. И наоборот, превышением пределов крайней необходимости будет лишение жизни человека или причинение вреда его здоровью ради спасения имущества, обеспечения иных охраняемых законом интересов общества или государства, которым непосредственно угрожала опасность, а равно ради спасения от гибели любого другого человека или от причинения такого же вреда его здоровью .
Далее в тексте Меморандума на странице 17 власти России заявляют, что: «Рассматривая вопрос о проведении операции, власти Российской Федерации принимали во внимание необходимость применения таких мер противодействия террористам, которые бы могли обеспечить, быструю, желательно мгновенную, нейтрализацию преступников с целью предотвращения массового уничтожения ими заложников, которое представлялось неизбежным, учитывая сделанные террористами приготовления. Возможность такой нейтрализации предоставляло только применение специального газообразного вещества».
Возражения заявителей:
Действительно, «быстрая и желательно мгновенная» ликвидация произошла, только помимо террористов ликвидированы были и ни в чем не повинные люди, дети, женщины, мужчины, которые были заложниками в театральном центре и ждали от властей Российской Федерации спасения, а не ликвидации.
Правительство РФ намеренно умалчивает о том, что заложники находились в том же помещении, что и террористы, а примененное спецсредство не является средством избирательного воздействия. Спецсредство запускалось в зал через вентиляционные окна, расположенные над зрительным залом, т.е. непосредственно над заложниками. Используемая
Доза была рассчитана на то, чтобы усыпить молодых и здоровых террористов, и эта доза являлась потенциально опасной для многих заложников. Кроме того, эта доза была увеличена для компенсации расстояния, поскольку террористы находились на некотором удалении от окон вентиляции. Следовательно, применение специального вещества представляло особую опасность для жизни в условиях, не позволяющих контролировать индивидуальную дозу для каждого заложника и оказать немедленную помощь пострадавшим.
«…основной целью операции должна была стать защита жизней от противоправного насилия. Массовое использование неизбирательного оружия находится в вопиющем противоречии с этой целью и не может считаться соответствующей стандарту заботливости, необходимому в операции такого рода с применением смертельно опасной силы представителями государства» (Страница 191 решения Исаева против России).
Из Меморандума страница 17: «Как разработка, так и применение властями Российской Федерации упомянутого вещества полностью соответствовали требованиям Парижской Конвенции ООН 1993 года «О запрещении разработки, производства, накопления и применения химического оружия и о его уничтожении», поскольку газ не подпадал под определения и критерии химического оружия, указанные в статье II названной Конвенции».
Возражения заявителей:
Это утверждение представителя Российской Федерации, направленное в Европейский Суд по правам человека голословно. Власти не отвечают на вопрос какое же газообразное вещество, было использовано против своего мирного населения, его название, его формула, ни даже необходимый для его нейтрализации антидот. Лишь в отдельных документах прослеживается составляющая примененного газа.
Российская Федерация, как государство-участник Конвенции по химическому оружию (далее Конвенции), обязалась не применять токсичные химикаты, которые за счет своего химического воздействия на жизненные процессы, могут вызвать летальный исход, временный инкапаситирующий (обездвиживающий) эффект или причинить постоянный вред человеку «за исключением тех случаев, когда они предназначены для целей, незапрещаемых по настоящей Конвенции при условии, что виды и количества соответствуют таким целям». (Статья II, параграф 9).
Конвенция требует обязательного выполнения условия применения токсических химикатов, что позволяет исключить или значительно снизить степень поражения и тяжелые последствия.
Однако во время спецоперации на Дубровке не была реализована норма Конвенции (статья II, параграф 9), а именно, ни вид, ни количество вещества не обеспечили достижение поставленной цели — нейтрализации террористов для спасения заложников.
Боевики не были обездвижены и активно сопротивлялись атакующим спецслужбам (Постановление об отказе в возбуждении уголовного дела от 16.10.2003, приложение №13, страницы 395-418), следовательно, применение производных фентанила (вид химиката) и количество примененного «спецсредства» в театре не соответствовали целям их использования (защите правопорядка), что является нарушением норм Конвенции (статья II, параграф 9).
Применение «спецсредства» в условиях, непозволяющих контролировать индивидуальную дозу для каждого заложника и проводить мониторинг, а так же неоказание немедленной помощи пострадавшим, увеличило степень его летальности, значительно увеличивали вероятность летального финала, т. е. нарушения права на жизнь, которое является приоритетом международных конвенций о правах человека.
Использование потенциально смертельных средств в отсутствие контроля степени поражения международными законами не запрещается только в экстремальной ситуации, определяемой понятием «абсолютная необходимость». При этом все обязательства государства по сохранению права человека на жизнь и минимизации жертв невинных граждан в результате операции должны быть предусмотрены и выполнены.
Страницы 18 – 19 Меморандума: «Согласно заключениям комплексных судебно-медицинских экспертиз, смерть практически всех 125 заложников наступила от острой дыхательной и сердечной недостаточности, вызванной опасным для жизни и здоровья сочетанием неблагоприятных факторов возникших в период их нахождения в качестве заложников…, а также дыхательными расстройствами, вызванными воздействием неидентифицированного химического вещества (веществ), примененного правоохранительными органами в ходе специальной операции по освобождению заложников».
Возражения заявителей:
Таким образом, власти Российской Федерации испытывали на своих гражданах газообразное вещество, которое до настоящего времени никто не идентифицировал, т.е. проводили опыт на людях, не зная (и видимо даже не догадываясь?!) какие могут быть последствия от применения неидентифицированного газообразного вещества, окажет ли оно какое либо воздействие на террористов или применение газа спровоцирует их к противоправным действиям в отношении заложников.
Следовательно, власти Российской Федерации преднамеренно поставили под угрозу жизнь заложников.
Далее на странице 19 Меморандума указано: «Многофакторный характер причин смерти…».
Возражения заявителей:
В предыдущем абзаце власти указали только две причины смерти – дыхательная и сердечная недостаточность.
Станицы 18-19 Меморандума: «Согласно заключениям комплексных судебно-медицинских экспертиз, смерть практически всех 125 заложников наступила от острой дыхательной и сердечной недостаточности, вызванной опасным для жизни и здоровья сочетанием неблагоприятных факторов, возникших в период их нахождения в качестве заложников, с 23 по 26 октября 2002 года в Доме Культуры, тяжелым длительным психоэмоциональным стрессом, пониженным содержанием кислорода в воздухе помещения (гипоксия), продолжительным вынужденным неподвижным положением тела, обычно сопровождающимся развитием кислородного голодания организма (гипоксия циркулярного характера), гиповолемией (обезвоживанием) в связи с длительным отсутствием приема воды и пищи, длительным лишением сна, истощающими компенсаторные механизмы, а также
дыхательными расстройствами, вызванными воздействием
неидентифицированного химического вещества (веществ),
примененного правоохранительными органами в ходе специальной
операции по освобождению заложников.
Многофакторный характер причин смерти исключает прямую причинно-следственную связь между воздействием на организм человека примененного газообразного химического вещества (веществ) и смертью. В данном случае эта связь носит опосредованный характер, поскольку объективных оснований считать, что в отсутствие других вышеперечисленных факторов только применение газообразного вещества (веществ) могло бы привести к смерти, не имеется».
Возражения заявителей:
Общеизвестно, что без еды человек может прожить до 30 дней, а обезвоживание организма достигает критической точки на 9-10 день. Теракт продолжался 57 часов (то есть менее 2,5 суток), а, следовательно, даже при полном отсутствии еды и питья, человеческий организм не достиг бы критического состояния.
Также известно, что на момент захвата театра в буфете имелось какое-то количество продуктов питания – соков, напитков, молока, шоколада, мороженого, печенья и т.д. Кроме того, 25.10.2002 Анной Политковской была организована доставка соков и напитков в захваченный театр в таком количестве, что бывшие заложники не успели до штурма все выпить. Об этом свидетельствует видеозапись, сделанная службой ФСБ, на которой четко видны стоящие у стены упаковки с соками. Об этом же свидетельствуют показания заложницы Кругликовой В.В., приведенные в заключении комиссионной экспертизы, и протоколы осмотра места происшествия (том 3). Поэтому заявление прокуратуры об отсутствии питья и еды безосновательны, а заключения экспертов об обезвоживании погибших фальсифицированы.
Выводы о длительном лишении сна безосновательны. Конечно, спать сидя в кресле не так удобно, как в собственной кровати, но заложников никто не лишал сна принудительно.
Выводы о негативном воздействии стресса не соответствуют действительности. По последним исследованиям ученых стрессы на самом деле способствуют выработке в человеческом организме огромного количества защитных веществ, по подобию которых даже создали лекарства, которые помогают людям пережить стресс.
Вывод экспертов, исключающий прямую причинно-следственную связь между воздействием на организм погибших заложников, примененного вещества и смертью - не соответствует действительности. В тех случаях, когда члены семьи сидели рядом в зале театра, после газовой атаки выжившие заложники поступили в больницы с диагнозом «отравление неизвестным веществом», в то время как у погибших отравление отрицается.
Таким образом, каждый отдельный фактор не может стать причиной смерти, а влияние их совокупности не раз проверялось в условиях природных катаклизмов, когда их жертвы оставались живы.
Кроме того, в течение 57 часов вплоть до начала газовой атаки, от совокупности этих факторов не погиб ни один заложник. И лишь с появлением нового фактора – примененного при штурме «спецсредства» - началась массовая гибель заложников.
Все вышеупомянутые обстоятельства, противоречия, умышленное сокрытие фактов приводят к выводу о предвзятости, фальсификации заключения судебно-медицинской экспертизы, которое так и не выяснило истинных обстоятельств и причин смерти заложников.
Ознакомившись с медицинскими документами, представленными прокуратурой г. Москвы, потерпевшие установили их неполноту, предвзятость и наличие противоречий.
В материалах представлены копии трех постановлений о назначении судебной медицинской экспертизы - от 26-28.10.2002 , от 12 ноября 2002 от 25 декабря 2002. Однако в деле в наличии только два заключения экспертов – по первому постановлению и по третьему от 25.12.2002.
В постановлениях о назначении судебной медицинской экспертизы от 12 ноября 2002 года в пункте 3 указано: «Представить в распоряжение экспертов материалы:
- труп (ФИО погибшего заложника)…» (ПРИЛОЖЕНИЕ №9, стр. 163).
Однако это НЕ МОГЛО БЫТЬ ВЫПОЛНЕНО по той причине, что к моменту назначения этой экспертизы многие заложники были уже похоронены, и эксгумация не проводилась. В протоколе осмотра трупа №2575, опознанного как Карпов Александр Сергеевич, время начала осмотра указано 12.20 (ПРИЛОЖЕНИЕ №9, стр. 177-179). В карте регистрации вызова 06909 от 26.10.02 время принятия вызова машины 03 на Мельникова,10 для перевозки трупа Карпова А.С. в морг №10 – 12.30 (ПРИЛОЖЕНИЕ №9, стр. 180). Согласно этим данным осмотр трупа Карпова А.С. в морге начат раньше, чем был доставлен туда. В том же постановлении от 12 ноября 2002 г. появляется заранее продуманный вопрос о негативном воздействии на организм стресса, физического истощения, голодания, обезвоживания, обездвиживания, на который впоследствии экспертная комиссия дала точно такой же, по сути дела, скопированный ответ.
Более того, выводы о воздействии «крайне опасного для здоровья комплекса факторов (длительный психоэмоциональный стресс;… гиповолемия в связи с длительным обезвоживанием и голоданием, нарушение привычных биоритмов – сна-бодрствования; наличие хронических заболеваний)» сделаны в Постановлении от 02.12.2002 г. (Приложение к Меморандуму 5, стр.3-16) до того, как были получены заключения судебно-медицинских экспертиз. Это свидетельствует о предвзятости заключений экспертов, сделанных 08.01-15.04 2003 г.
Все обстоятельства дела, показания свидетелей, работников медицинских учреждений, куда доставлялись пострадавшие, говорят о том, что смерть наступила либо на месте происшествия, либо они уже доставлялись в стационар в состоянии клинической или биологической смерти; и работники СМП, и врачи стационаров говорят об отравлении пострадавших.
В комиссионный экспертизах при описании обстоятельств дела и показаний свидетелей во многих случаях отсутствуют показания медицинских работников, проводивших первичный осмотр непосредственно на месте происшествия, данные об оказании доврачебной медицинской помощи, показания медицинских работников, непосредственно проводивших реанимационные мероприятия (если таковые проводились), а также время прекращения реанимационных мероприятий. Например, в экспертизах всех погибших, смерть которых констатирована в ГКБ №1, приведены слова врача этой больницы Сухова С.Б. от 12.03.2003г, адаптированные к каждому конкретному случаю. (Приложение 5 к Меморандуму, страницы 124-129).
Заключения о причинах смерти заложников не зависимо от возраста, места жительства полностью идентичны, что говорит о фальсификации и предвзятости, поскольку не может быть абсолютно одинакового вывода о причине смерти, например, 13-летнего ребенка, 31-летнего мужчины и 49-летнего мужчины.
Заключение о том, что фоновые болезненные изменения, такие незначительные, как бронхит, арахнофиброз, панкреосклероз, способствовали смерти не соответствуют действительности, поскольку прогнозы для жизни при таких заболеваниях благоприятны.
Ни в одном постановлении о проведении медицинской судебной экспертизы или другом каком-либо официальном документе не говорится о природе примененного газообразного вещества, поэтому такая уважаемая и солидная комиссия, не указав у себя в заключении на характер (физико-химические свойства, особенности его действия на органы человека и т.д.) не имеет никакого права говорить об отсутствии прямой причинной связи между действием данного вещества и смертью пострадавших.
Страница 19: «Многофакторный характер причин смерти исключает прямую причинно-следственную связь между воздействием на организм человека примененного газообразного химического вещества (веществ) и смертью. В данном случае эта связь носит опосредованный характер, поскольку объективных оснований считать, что в отсутствие других вышеперечисленных факторов только применение газообразного вещества (веществ) могло бы привести к смерти, не имеется».
Возражения заявителей:
Власти Российской Федерации не знают, какой был применен газ, не знают каково его воздействие на организм, однако кроме умозаключений и предположений не привели никакой аргументации или объективных доказательств, дающих основание удостовериться Европейскому Суду по правам человека, что смерть заложников связана с иными причинами. Никаких данных, анализируя которые можно было бы сделать вывод, что власти Российской Федерации предприняли все возможные и безопасные для жизни и здоровья заложников, попытки и действия по их спасению Европейскому Суду по правам человека не представлено.
Заявители жалобы в Европейский Суд по правам человека убедительно просят внимательно просмотреть выписки из стационаров, поликлиник по месту жительства потерпевших при теракте, а также заключения мед комиссий по назначению инвалидностей бывшим заложникам, которые находились в зале Театрального Центра во время применения газа, причинившего им в последствии необратимые изменения здоровья. (Приложение №10 страницы 195-385).
Из Меморандума, страница 19: «Упомянутое выше газообразное вещество, примененное в ходе операции по спасению заложников, не являлось химическим оружием, то есть, не было специально предназначено для
смертельного поражения или причинения иного вреда заложникам за
счет его токсичных свойств».
Возражения заявителей:
Властями делается попытка затушевать и, следовательно, скрыть истинную причину смерти заложников, оказавшихся под воздействием примененного при штурме вещества. В ряде случаев это вещество называется как некое «газообразное вещество», в других случаях оно называется «не идентифицированное химическое вещество».
По заключению компетентной организации Минздрава Российской Федерации Всероссийского Центра Медицины катастроф «Защита», сделанному по запросу прокуратуры г. Москвы (от 29.01.2003 г., том 1, листы дела 166-169):
«… Отягощающими условиями… являлись:
1) отсутствие заранее сведений о возможности применения спец. вещества.
2) отсутствие специфического антидота к примененному веществу …».
Согласно классификации, приведенной в справочнике М. Д. Машковского «Лекарственные средства» предположительно использовавшийся газ фентанил относится к наркотическим анальгетикам. (Приложение №5, страницы 31-33).
Из справочника М. Д. Машковского «Лекарственные средства»:
ФЕНТАНИЛ (Phentanylum).
1-(2-Фенилэтил)-4-(N-пропионилфениламино)-пиперидин.
Белый кристаллический порошок. Практически нерастворим в воде. Легко растворим в спирте.
…Как правило, после применения нейролептика и фентанила больному вводят мышечный релаксант, интубируют трахею и проводят вспомогательную или искусственную вентиляцию легких кислородом или смесью кислорода с закисью азота или другими ингаляционными анестетиками в уменьшенных концентрациях. Для поддержания аналгезии вводят при необходимости через каждые 10 — 30 мин дополнительно по 1–3 мл 0,005% раствора фентанила.
При непродолжительных внеполостных операциях, когда не требуется применения мышечных релаксантов и нейролептаналгезия проводится с сохранением спонтанного дыхания, фентанил вводят из расчета 1 мл 0,005% раствора на каждые 10 — 20 кг массы тела. При этом надо следить за адекватностью спонтанного дыхания. Необходимо иметь возможность произвести, если надо интубацию трахеи и искусственную вентиляцию легких. При отсутствии условий для искусственной вентиляции легких использование фентанила для нейролептаналгезии недопустимо…
Его применение без контроля за дозировкой и при отсутствии возможности для искусственной вентиляции легких может привести к летальному исходу.
В действительности применение спецсредства не принесло ожидаемых результатов и не обездвижило всех присутствующих в зале, в том числе и террористов, мгновенно. По данным следствия, террористы отстреливались из 13 автоматов и 8 пистолетов около 20 минут (Постановление об отказе в возбуждении уголовного дела от 16.10.2003 стр. 69; аналитическая справка по результатам исследования протоколов допросов заложников том 1 листы дела 95-96). Применение же спецсредства в условиях, не позволяющих контролировать индивидуальную дозу для каждого заложника и оказать немедленную помощь пострадавшим, привело к гибели как минимум 125 человек.
Налоксон, применявшийся как антидот, также является наркотическим веществом. Его действие как средство, предотвращающего спазм дыхания при передозировке опиатов, зависит от индивидуальных особенностей организма, вплоть до отсутствия положительного эффекта. Налоксон строго противопоказан детям. Его ошибочное повторное введение (более 10 мг) может привести к летальному исходу вследствие спазма сердечной мышцы.
Английским телевизионным каналом ВВС в 2003 году снят фильм «Захват Московского театра» с участием и комментариями ведущих ученых в области анестезии и нелетального оружия. Произведена реконструкция событий с комментариями специалистов спецслужб, собраны показания участников — как заложников, так и руководителей организаций, принимавших участие в операции, дана оценка последствий применения, фентанила, определена степень летальности его производных и приведены сравнительные данные с традиционными смертельными средствами.
Исследования американских ученых производных фентанила показали, что их уровень летальности превосходит эффективность традиционных смертельных методов уничтожения: летальность газа, примененного в Первой Мировой войне была 7%, а на Дубровке более 15%.
Лица, принимавшие решение о применении спецсредства, не могли не знать о последствиях его применения.
По официальному сообщению пресс-секретаря посольства Австрии Вольфганга Баньяи (Wolfgang Banyai) бывшая заложница гражданка Австрии Эмилия Предова-Узунов «умерла вследствие применения газа при освобождении заложников».
Производные фентанила – карфентанил, суфентанил, лофентанил, алфентанил, ремифентанил, триметилфентанил – вещества, в тысячи раз превосходящие по активности известные наркотики морфин и героин. У них есть более известные криминальные названия – «крэк», «китайский белый», «крокодил» и пр.(Приложение №4, страница 30).
Фентанил – опиат, производная морфина, кристаллический порошок белого цвета. Согласно «Регистру Лекарственных Средств Российской Федерации» фентанил относится к наркотическим анальгетикам. Там же указано, что использование фентанила при отсутствии условий для искусственной вентиляции легких НЕДОПУСТИМО. «Противопоказан для женщин детородного возраста, для пожилых и детей, для пациентов весом менее 50 кг…» Это связано с тем, что в дозах, необходимых для анестезии, фентанил вызывает переход на неустойчивое спонтанное дыхание, часто вызывает спазм дыхания, что при отсутствии своевременной помощи вызывает летальный исход.
Это средство имеет низкую ширину терапевтического эффекта, т.е. отношение дозы для анестезии к смертельной дозе. Кроме поражения дыхательного центра, при передозировке имеет много других побочных явлений для нервной системы, сердца, печени, почек и пр.
Проблемы при использовании данного вещества давно известны. Не так давно Департамент Здравоохранения США опубликовал информацию о 120 случаях летального исхода при применении одной из лекарственных форм фентанила- средства для обезболивания «Дюрогезик» (тм).
В работе американских ученых Виллиса, Клотца, Фурмански «Не верьте песням сирен (Существует ли НЕЛЕТАЛЬНОЕ ОРУЖИЕ?)» (опубликована в 2003 году, университет Дэвиса) произведен расчет ситуации «Норд-Оста» для гипотетической производной фентанила, чей индекс безопасности равен 10000. Указывается, что используемая в хирургии доза для анестезии, когда 50% рецепторов являются заблокированными (ЕD50), недостаточна для надежного обездвиживания человека. Расчеты для 98% блокировки дают количество погибших около 25%.
Вещество, которое медики вынуждены были применять В КАЧЕСТВЕ АНТИДОТА (за отсутствием специфического антидота) - дыхательный аналептик налоксон ( налорфин, наркан (тм)) - это НАРКОТИЧЕСКОЕ ВЕЩЕСТВО, аналогичное по структуре морфину, обладающее более высокой химической активностью, чем фентанил и его производные. За счет этого налоксон и аналоги «оттесняют» молекулы инкапаситанта от рецепторов организма. Детоксикацию организма не производит. За счет ограниченного времени действия аналептика возможно вторичное поражение дыхательного центра пострадавшего не выведенным из организма инкапаситантом, что в отсутствии мониторинга приводит к смерти в течении 2-х минут. Как было известно уже давно, действие данного аналептика как средства, предотвращающего спазм дыхания при передозировке опиатов, зависит от индивидуальных особенностей организма, вплоть до отсутствия положительного эффекта. Налоксон строго противопоказан детям. Его ошибочное повторное введение (более 10 мг) может привести к летальному исходу вследствие спазма сердечной мышцы.
Один из консультантов фильма ВВС «Захват Московского театра» - профессор Марк Виллис - пояснил, что у фентанила ВСЕ ПРОИЗВОДНЫЕ ВЫСОКОТОКСИЧНЫ. Кроме прямого токсического поражения, жизни «обездвиживаемых» угрожает непредсказуемость их положения, приводящая к механическому перекрытию дыхательных путей, что при отсутствии помощи спасателей В ТЕЧЕНИЕ 2-Х МИНУТ приведет к неминуемому летальному исходу. Далее - лица, принимавшие решение о применении Спецсредства, НЕ МОГЛИ НЕ ЗНАТЬ о последствиях применения и оценочном количестве погибших.
ПРАВО НА ЖИЗНЬ закреплено в Декларации Прав Человека. В Декларации записано: «Никто не может быть объектом научных, медицинских и других опытов без своего согласия». С точки зрения ПРАВ ЧЕЛОВЕКА, действия властей, ЗНАВШИХ о последствиях применения высокотоксичного, не имеющего противоядия вещества НЕ мгновенного действия, которое НЕ МОГЛО ПРЕДОТВРАТИТЬ взрыв и только провоцировало террористов на ответные действия, приводило к моментальным летальным исходам и нанесло непоправимый ущерб здоровью "спасенных" заложников - прямое нарушение ПРАВА НА ЖИЗНЬ, закрепленного международными конвенциями.
Страница 21 Меморандума: «3. Смерть потерпевших …явилась следствием не только применения упомянутого выше газообразного вещества, а сочетания целого комплекса неблагоприятных факторов, опасных для жизни и здоровья пострадавших, как-то:
- индивидуальные особенности состояния здоровья потерпевших».
COUR EUROPÉENNE DES DROITS DE L’HOMME
EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS
ЕΒРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАΒАМ ЧЕЛОΒЕКА
Господину Ссорену Нейлсену,
Регистратору Первой Секции
Европейского Суда по правам человека
Европейское Консульство Страсбурга - Франция
Адвокатов Трунова Игоря Леонидовича
Айвар (Труновой) Людмилы Константиновны
Жалоба № 27311/03 Chernetsova & others v. Russia.
ВОЗРАЖЕНИЯ
заявителей на Меморандум
Уполномоченного от Российской Федерации
в Европейском Суде по правам человека
Ознакомившись с Меморандумом властей Российской Федерации от 27 июля 2007 г. №14-506(1)-07, направленного в Европейский Суд по правам человека по жалобе №27311/03 «Чернецова и другие против Российской Федерации», поданной в соответствии со статьей 34 Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее – Конвенция), заявители не могут согласиться с обстоятельствами, изложенными в указанном документе, поскольку властями изложены недостоверные, не соответствующие действительности и фактическим обстоятельствам сведения, которые не только не подтверждаются, а напротив опровергаются собранными доказательствами.
Власти Российской Федерации пытаются нивелировать свою ответственность, не отвечая на поставленные перед ними Европейским Судом вопросы, и вводя Европейский Суд в заблуждение относительно прав и возможностей заявителей (потерпевших).
Перед властями Российской Федерации были поставлены следующие вопросы.
Исчерпали ли заявители эффективные внутренние средства по отношению к своим жалобам, согласно статьям 2, 3, и 6 Конвенции?
1. Было ли право на жизнь родственников заявителей, гарантированное статьей 2 Конвенции, нарушено в данном случае (см. Ergi v. Turkey, решение от 28 июля 1998 года. Сообщения решениях и постановлениях 1998-1V, § 81; см. также Исаева против России, №57950/00, §§ 179 и др., 24 февраля 2005 года, Andronicou и Constantinou v. Cyprus, решение от 9 октября 1997 года, Сообщения 1997-VI, § 181)?
2. Было ли право на жизнь тех заявителей, которые были среди заложников, нарушено в настоящем деле?
В частности пытались ли власти положить конец кризису путем убеждения и диалога? Было ли обращение за помощью к смертельной силе абсолютно необходимым?
Достаточные меры предосторожности предприняла власти во время планирования, управления и осуществления операции спасения, чтобы защитить в максимально возможной степени жизни заложников?
3. Подвергались ли заявители жестокому или унизительному обращению, в нарушение статьи 3 Конвенции?
В частности, подвергались ли заявители, находившиеся в числе заложников, жестокому обращению в результате предположительно ненадлежаще проведенной операции по спасению и предполагаемой нехватки надлежащей медицинской помощи?
Подвергались ли заявители, родственники которых умерли в результате событий от 23 - 26 октября 2003 года, жестокому обращению (см. Базоркина против России, №69481/01, §§ 139 и т.д., 27 июля 2006; см. также Гонгадзе против Украины, №34056/02, §§ 181 и т.д. ECHR 2005-...)?
4.Суд обращает внимание па наличие "процедурных" обязательств государства по статьям 2, 3 и 13, Конвенции, а именно, обязательства произвести расследование, способное установить и обеспечить наказание ответственных за использование смертельной силы или жестокого и унизительного обращения, и предусмотреть выплату соответствующей компенсации (см., inter alia, Mehmet Emin Yuksel v. Turkey, № 40154/98, § 36, 20 июля 2004 года), соответствовали ли внутренние процедуры этим условиям Конвенции?
5. Являлись ли рассмотрения гражданских исков, относящихся к компенсации вреда, вызванного террористическим нападением и операцией по спасению, совместимыми с требованиями § 1 статьи 6 Конвенции?
В особенности:
(а) Были суды, "независимыми и беспристрастными", ввиду финансовой поддержки, оказанной им Правительством города Москвы?
Правительству предлагается указать количество финансовой поддержки (финансовой и другой), предоставленной московскими городскими властями (включая округа и префектуры) находящимся в Москве судам общей юрисдикции (первой и второй инстанций) и их судьям в 2002 - 2003 годах. Правительству также предлагается указать, каким был полный объем финансирования из федерального бюджета находящихся в Москве судов в пределах того периода.
(Ь) Имелся ли у заявителей доступ к правосудию, принимая во внимание их жалобу о проведении операции по спасению?
(с) Соблюдался ли принцип равенства сторон, при отказе судов истребовать доказательства у ответчика и третьих лиц и допустить определенные доказательству предоставленных заявителями?
(d) Располагали ли заявители достаточным количеством времени для подготовки к возражениям на аргументы ответчика?
Перед анализом ответов Правительства Российской Федерации на вопросы Европейского Суда по правам человека, а также изложения замечаний заявителей жалобы в Европейский Суд по правам человека, заявители жалобы обращают внимание Европейского Суда на нарушение прав равенства сторон - участников процесса коммуникации.
Правительство Российской Федерации при ответах на вопросы Европейского Суда имело в полном объеме доступ к материалам уголовного дела №229133, возбужденного по факту теракта и захвата в заложники зрителей мюзикла «Норд-Ост» 23-26.10.2002г. в г. Москве.
Заявители жалобы в Европейский Суд по правам человека, официально признанные «потерпевшими» при теракте (подтверждается постановлениями о признании потерпевшими), не имели и, до настоящего времени, не имеют возможности реализовать свои конституционные права, регламентированные частью 2 статьи 24 и статьей 52 Конституции РФ, закрепленные уголовно-процессуальным законодательством - статьей 42 УПК РФ, Декларацией основных принципов правосудия для жертв преступлений и злоупотребления властью (принята Резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН от 29 ноября 1985 года № 40/34), правовой позиции, изложенный в определениях Конституционного Суда РФ №300-О от 11.07.2006г., №430-О от 04.11.2004г., №43-О от 14.01.2003г.
Прокуратура Москвы, Прокуратура РФ, в нарушение требований статей 38, 42, 159 УПК РФ, отказывают потерпевшим по уголовному делу №229133 (заявителям по настоящей жалобе) в удовлетворении ходатайств об ознакомлении с материалами уголовного дела, постановлениями о назначении экспертиз, постановлениями о продлении или приостановлении сроков предварительного расследования, ограничивают другие законные права заявителей, причиняя существенный ущерб конституционным правам и свободам заявителям, как участникам уголовного судопроизводства, которым, согласно статьи 22 УПК РФ, предоставлено право на участие в уголовном преследовании обвиняемого.
Пример, один из последних, ответов от 01.10.2007 г. за № 202-04-07 следователя по особо важным делам первого отдела по расследованию особо важных дел прокуратуры Москвы Р.Е. Анисимова: «…Отказать в удовлетворении коллективного ходатайства потерпевших Миловидова Д.Э., Карпова С.Н. и Карповой Т.И. в части ознакомления иных экспертиз, произведенных не в отношении погибших Миловидовой Н.Д., Карпова А.С., с постановлениями о привлечении в качестве обвиняемых, жалобами и представлениями, постановлениями о создании следственной группы, постановлениями о продлении и приостановлении сроков предварительного следствия, материалами проверок, проведенного следствия, материалами проверок, проведенных в рамках уголовного дела, а также о предоставлении возможности снять копии с перечисленных документов, в том числе с постановлений о назначении экспертиз и с заключений экспертиз».
Действия прокуратуры Москвы противоречат правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, который в своих решениях указывал: согласно статье 123 (часть 3) Конституции Российской Федерации судопроизводство осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон, что предполагает предоставление сторонам обвинения и защиты равных процессуальных возможностей по отстаиванию своих прав и законных интересов.
Обязанность государства гарантировать защиту прав потерпевших от преступлений вытекает из статьи 21 (часть 1) Конституции Российской Федерации, согласно которой достоинство личности охраняется государством, и ничто не может быть основанием для его умаления. Применительно к личности потерпевшего это конституционное предписание предполагает, в том числе, обеспечение пострадавшему от преступления возможности отстаивать свои права и законные интересы любыми не запрещенными законом способами, поскольку иное означало бы умаление чести и достоинства личности не только лицом, совершившим противоправные действия, но и самим государством
Из Меморандума страница 9: «Установлено, что 23 октября 2002 года, около 21 часа, организованная группа лиц под руководством М.Б. Саламова (он же М.Б. Бараев), заранее подготовленных и вооруженных различным огнестрельным оружием, боевыми припасами и взрывными устройствами, проникла в помещение Дома Культуры открытого акционерного общества «Московский подшипник», расположенное по адресу: г. Москва, ул. Мельникова, д. 7 (далее - Дом Культуры), где шло представление музыкального спектакля (мюзикла) «Норд-Ост».
Применяя насилие, указанные выше лица захватили находившихся в здании зрителей, артистов и других лиц общей, численностью не менее 912 человек, в числе которых были как граждане Российской Федерации, так и иностранных государств, и объявили их заложниками. При этом преступники открыто демонстрировали оружие и, производя вверх предупредительные выстрелы, вынудили заложников проследовать в концертный зал Дома Культуры».
Возражения заявителей:
Практически все заложники находились в зрительном зале, где шел II акт мюзикла (сцена – танец летчиков), когда в зал ворвались вооруженные террористы. Поднявшись на сцену, они прервали танец летчиков и объявили о захвате театра. Террористы «вынудили проследовать в зал» лишь персонал театра: сотрудников кафе, сторожей и т.д., а также тех людей (взрослых и детей), которые занимались в кружках в соседних помещениях театра, и родителей, ожидающих своих детей занятых в мюзикле и занимающихся в кружках.
Страница 10 Меморандума «…около 30 взрывных зарядов, из которых 2 устройства имели мощность по 50 килограммов в тротиловом эквиваленте. Кроме того, среди террористов были 18 женщин, каждая из которых была обвязана поясом со взрывчаткой (пластид с детонатором) массой от 800 граммов до 2 килограммов. Остальные взрывные устройства мощностью по 3 – 4 килограмма в тротиловом эквиваленте были установлены в различных частях здания, в том числе на крыше. Их общая мощность составляла 76 килограммов в тротиловом эквиваленте.
Возражения заявителей:
По мнению заявителей, данное утверждение свидетельствует, что представитель РФ, власти Российской Федерации предоставляют Европейскому Суду недостоверную информацию.
В материалах уголовного дела (59 том «Взрывотехника Норд-Оста» указывается, что самые большие два заряда имели тротиловый эквивалент по 5, 9 кг (а не по 50 кг, как заявлено в Меморандуме).
Всего зарядов было 23 шт. (а не 30).
Упоминания о зарядах весом 3-4 кг, которые «... были установлены в различных частях здания, в том числе на крыше» (цитата из Меморандума, страница 10) в материалах дела отсутствуют.
Домыслы, указанные в Меморандуме, не соответствуют действительности. Эти данные направлены на оправдание лиц, ответственных за использование смертельной силы и гибель людей.
На страницах 10 – 11 Меморандума Власти Российской Федерации излагают действия террористов, направленные на подавление воли захваченных в заложники людей и обстоятельства убийств Романовой О.Н., Васильева К.И., Влах Г.Н., Грибкова Д.П. и Захарова П.Г.
Возражения заявителей:
По мнению заявителей, гибель перечисленных лиц также является виной Властей Российской Федерации.
В соответствии с правилами Конвенции Совета Европы, во время чрезвычайной ситуации совершения террористического акта, захвата в заложники граждан того или иного государства, штаб по освобождению заложников, сформированный Правительством страны, должен, прежде всего, обеспечить невозможность увеличения числа заложников, а, следовательно, увеличения числа возможных жертв.
В данном случае, во время захвата в заложники зрителей мюзикла «Норд-Ост», штабом, руководившим операцией по спасению заложников, не было обеспечено должного оцепления Театрального Центра на Дубровке, что дало возможность абсолютно беспрепятственно проникнуть в помещение захваченного террористами театра Ольге Романовой (в ночь с 23 на 24 октября 2002г.), Геннадию Влаху (25 октября 2002г.) и Константину Васильеву (в ночь на 25 октября 2002г.), в дальнейшем убитых террористами.
Халатное отношение штаба по вопросу обеспечения оцепления места совершения теракта, давшее возможность увеличения числа заложников, в итоге привело к возникновению дополнительной агрессии террористов по отношению к захваченным ими заложникам, а также – к дополнительным жертвам теракта.
Небрежность властей привела к тому, что и в концертный зал, и из концертного зала можно было войти и можно было выйти (скрыться), что свидетельствует о возможности свободно передвигаться как туда, так и обратно (из помещения театрального центра также свободно могли выйти террористы). Не исключено что это провокация со стороны силовых структур с целью начала проведения контртеррористической операции.
По рассказам очевидца событий известной журналистки Анны Политковской (ныне убитой) Ханпаш Нурдыевич Теркибаев, человек, фамилия которого официально опубликована среди других террористов, захвативших зрителей мюзикла «Норд-Ост», дал ей интервью, в котором официально признался, что был в числе террористов. В момент интервью Теркибаев показал А. Политковской удостоверение спецкора главной правительственной газеты страны и сообщил, что работает в информационном управлении президента. Политковская встречала Теркибаева в Страсбурге. По словам Теркибаева он покинул стены театра перед штурмом. А. Политковская обращалась в прокуратуру с заявлением о необходимости задержания Теркибаева. Спустя месяц Теркибаев погиб в автомобильной катастрофе. (28.04.2003г., «Российская газета»).
На странице 12 Меморандума сказано: Целями преступников являлись нарушение общественной безопасности, устрашение населения и оказание воздействия на органы власти Российской Федерации, которым было предъявлено незаконное, нарушающее Конституцию и законодательство Российской Федерации, требование о выводе правительственных войск с территории одного из субъектов Российской Федерации - Чеченской Республики.
Возражения заявителей:
Требования террористов о выводе правительственных войск с территории одного из субъектов Российской Федерации – Чеченской Республики, являлись лишь первоначальными требованиями, озвученными 23 октября 2002 г.
24 октября 2002г. террористы изменили свои требования, которые, по мнению заявителей, были выполнимы и не нарушали Конституционных принципов и законодательства Российской Федерации.
В качестве аргументации приводим выдержку из свидетельских показаний, на тот момент депутата Государственной Думы, Г.А.Явлинского, который во время теракта на Дубровке участвовал в переговорах с террористами в качестве парламентера:
Из материалов уголовного дела № 229133, том 1, листы дела 211-213.
… «Я предложил им сформулировать свои требования к властям, чтобы можно было отпустить ни в чем не повинных заложников.
…В ходе переговоров мы остановились на трех пунктах требований:
1) прекращение со следующего дня применения в Чечне тяжелого оружия, а именно артиллерии и авиации;
2) прекращение зачисток;
3) разговор по телефону между Путиным и Масхадовым.
…однако, если их требования выполнены не будут, они готовы начать убивать заложников. Эту их угрозу я воспринял серьезно…» (Приложение 1 страница 1-4).
Таким образом, заявители считают, что власти Российской Федерации не предприняли должных, необходимых и исчерпывающих мер по спасению заложников.
Страница 13 Меморандума «Правоохранительными органами была получена достоверная оперативная информация о планирующемся 26 октября 2002 г. начале расстрела других заложников в случае невыполнения их требований. При таких обстоятельствах существовала реальная угроза жизни и здоровью большого количества людей, захваченных в заложники».
При этом власти России ссылаются на рассказ заложницы Ольги Черняк и приводят его как цитату, т.е. дословно со ссылкой на Интернет сайт.
Возражения заявителей
Власти Российской Федерации голословно заявляют о достоверной оперативной информации. Каких-либо доказательств или подтверждений тому, что 26 октября 2002 г. террористы планировали начать расстрел заложников не представлено. Если такая оперативная информация имелась, то она должна быть рассекречена и представлена для подтверждения достоверности сделанных заявлений.
Напротив, поведение террористов свидетельствовало о готовности к конструктивным переговорам.
«Достоверная» информация не подтверждается ни материалами уголовного дела, ни Приложениями, которые власти Российской Федерации направили в Европейский Суд по правам человека. Нет ни одного свидетельствующего об этом обстоятельстве документа.
Показания очевидцев событий, бывших заложников и пострадавших при теракте:
- Губарева С.Н. (бывшая в заложниках; погибла дочь и жених):
«…Люди, которые были в зале (заложники) боялись штурма больше, чем чеченцев…» (Полный текст воспоминаний Губаревой смотри в приложениях).
- Карпова Т.И. (потерявшая сына):
«…нам, находящимся в здании ПТУ по адресу: ул. Мельникова, д.2, родственникам, родным и близким заложников, объявили, что, если не будут выполнены до 06.00. утра 26.10.2002г. требования террористов, то террористы начнут расстрел заложников. Далее нас вновь начали успокаивать, говоря, что для переговоров завтра приедет генерал Казанцев. Террористы согласились переговорить с генералом и после этого должны начать отпускать заложников…по залу поползли слухи, что к зданию Театрального Центра подтягивают тяжелую технику и машины скорой помощи. Все поняли, что будет штурм, который явно мог спровоцировать террористов на подрыв здания. Народ повалил на улицу. Медики, сидевшие рядом с моей семьей, начали готовиться к оказанию помощи заложникам… Народ вел себя по-разному… Кто-то плакал. Кто-то кричал в голос. Кто-то раздавал шоколадки мальчикам-солдатам, стоявшим в оцеплении нашего здания. Это были совсем дети, и нам становилось страшно, что кто-то из них при этом штурме, выполняя свой долг, может погибнуть…Но, все-таки, большая часть, все еще надеялась на здравомыслие властей и не применение штурма. Все еще надеялись, что с намеченными утренними переговорами с генералом Казанцевым нас не обманули…»
(Полный текст воспоминания Карповой Т.И. смотри в приложениях).
- Радио «Эхо Москвы». Телефонный разговор с заложницами перед самым началом штурма Театрального Центра на Дубровке 26.10.2002г. в 05.30 утра:
«А.Андрианова: «…Я не знаю, что за газ, но я вижу реакцию, что эти люди не хотят смертей наших-ненаших, но, по-моему, наши силовики начали что-то делать, по-моему, есть желание, чтобы мы отсюда живыми не вышли и таким образом эту ситуацию закончить…». «А.Андрианова: «…Это началось извне. Видимо, такое решение приняло наше правительство, чтобы никто отсюда живым не вышел…».
(Полную версию телефонного разговора смотри в приложениях).
- Абдрахимов Марат, бывший заложник, актер мюзикла «Норд-Ост»:
«…Я сидел в четвертом ряду в партере. Мы не могли спать, хотя хотелось страшно. Мы ничего не знали: знает ли Путин? Один чеченец сказал: «Мы совершенно уверены, что Путин вас всех сдаст. Вас всех взорвут вместе с нами. Назначат обязательно штурм, а штурм закончится тем, что мы не будем ни с кем воевать, а просто нажмем эту кнопку»…И мы боялись больше всего штурма…».
(Полные воспоминания Абдрахимова М. смотри в приложениях).
По поводу показаний О. Черняк. Показаний такого содержания, данных в ходе предварительного следствия свидетелем Черняк, не имеется. Власти Российской Федерации ссылаются на сведения, распространенные в средствах массовой информации, которые не всегда соответствуют действительности.
Обратившись к указанному сайту, заявители сообщают, что сведения, изложенные на странице 14 Меморандума, которые якобы являются прямой речью О. Черняк, не соответствуют сведениям, размещенным на сайте.
Обращаем внимание Европейского Суда, что ссылаясь в Меморандуме на сведения, распространенные в средствах массовой информации, как на доказательства своих возражений, власти Российской Федерации, в лице федерального судьи Горбачевой М.М., при рассмотрении исков пострадавших в Тверском районном суде города Москвы отказали истцам в истребовании и приобщении к материалам дела репортажей и статей из средств массовой информации, а также в допросе журналистов в качестве свидетелей по обстоятельствам заявленных исков, поскольку посчитали данные доказательства недопустимы.
Страница 13 Меморандума: «Террористы отказались осуществить ранее намеченное освобождение всех детей и иностранцев…».
Возражения заявителей
Из статьи «Кремль помешал освобождению иностранцев», Маркус Вернер, 30.10.2002г., «Frankfurter Allgemeine», перевод на русский язык «Inopressa»,
http://nord-ost.org/2002/kreml-pomeshal-osvobozhdeniyu-inostrantsev.html):
«Российское руководство, по оценке западных разведслужб, воспрепятствовало освобождению иностранцев, захваченных в качестве заложников в московском театральном центре. «Оно помешало этому, чтобы заклеймить лиц, захвативших заложников, как международных террористов, чтобы никто не смог их назвать чеченскими борцами за свободу», - сказал нашей газете сотрудник разведывательной службы одного из европейских государств… Сначала говорилось, что иностранных заложников отпустят в 9 часов, затем освобождение было перенесено на 9.30, а потом отложено до 11 часов. Наконец, сотрудник кремлевского пресс-центра незадолго до 12 часов сообщил, что освобождение иностранных заложников не состоится, так как дипломаты тех стран, граждане которых были захвачены в заложники, не прибыли к театральному центру в 9 часов, в назначенное террористами время.
Послы были недовольны такой оценкой, и позже с российской стороны последовало извинение. Представитель российского оперативного штаба сказал поздним вечером в четверг журналистам: «Информация о том, что встреча дипломатов с террористами не состоялась из-за опоздания дипломатов, не соответствует действительности».
Кроме того, один сотрудник кремлевской администрации, по данным агентства «Интерфакс», распространил следующую версию: теперь террористы выдвинули новые требования по освобождению иностранцев, в частности они потребовали присутствия представителей организации «Врачей без границ». Однако тех, к сожалению, в Москве не было, добавил он. Это, однако, не соответствовало действительности – врачи были на месте и в четверг даже дали телевизионные интервью. Кроме того, как далее заявил представитель Кремля, мобильные телефоны предводителей террористов были выключены или никто не брал трубку. Остальные же террористы якобы не могли ничего предпринять, так как их предводители отдыхали. Можно предположить, что эти сообщения были целенаправленной дезинформацией, чтобы объяснить общественности неудачу с освобождением иностранцев».
Еще одно подтверждение такому выводу: «Власти будут настаивать, чтобы террористы не отпускали заложников, разделяя их на иностранцев и россиян». 25.10.2002г. «Новости России». (http://www.newsru.com/russia/25oct2002/all_only.html). «Официальные лица будут настаивать, чтобы террористы в дальнейшем освободили всех заложников, не разделяя их на иностранцев и граждан России. Об этом, как передает корреспондент РИА «Новости», сообщил журналистам официальный представитель ЦОС ФСБ. Игнатченко подчеркнул, что первыми должны быть женщины и дети, которым приходится тяжелее всех…».
Следует отметить, что, как и позднее, в Беслане, власти занижали количество детей, попавших в заложники. Согласно материалам уголовного дела (том 1) их было 111. Имея к 25-му октября почти полный список захваченных в заложники, власти ссылались на заявление Рошаля о 25 детях. Согласно показаниям врача Ахмеда Завки (том 1), Рошаль не был в партере зала, т.е. давал информацию только о детях, находившихся на балконе. Объясняя причины, по которым террористы не выпускают детей, представители штаба ссылались на то, что «кто-то подделал метрики».
На странице 16 Меморандума власти делают заявление: «Однако террористы отказались вести дальнейшие переговоры, настаивая на выполнении своих явно незаконных и необоснованных требований».
Возражение заявителей:
После проведения переговоров с террористами, Г.А.Явлинский, на тот момент являвшийся Депутатом Государственной Думы, сразу же доложил в штаб о конкретных требованиях, выдвинутых террористами:
- прекращения со следующего дня применения в Чечне тяжелого оружия, а именно артиллерии и авиации;
- прекращения зачисток в Чечне;
- осуществления телефонного разговора между господином Путиным и господином Масхадовом о дальнейшем урегулировании отношений.
Однако, власти и штаб по осуществлению операции по спасению заложников, назначенный властями, не сочли необходимым пойти на уступки требованиям террористов и решить вопрос освобождения заложников мирным путем.
Власти объясняют Европейскому Суду, что выполнение требований террористов не могло быть осуществлено, так как эти требования являлись политическими, «незаконными, нарушающие Конституцию и законодательство Российской Федерации».
Заявители жалобы в Европейский Суд не могут разделять доводы Российского Правительства, считающего прекращение артобстрела территории Чеченской республики, являющейся субъектом Российской Федерации, который явно осуществляется с человеческими жертвами, в том числе и мирного населения Чечни, а также, прекращение, так называемых, «зачисток», которые также приводят к человеческим жертвам мирного населения Чечни, - «незаконными и нарушающими Конституцию и законодательство Российской Федерации».
Считать «незаконным и нарушающим Конституцию и законодательство Российской Федерации» осуществление телефонного разговора между господином Путиным и господином Масхадовым, что также являлось одним из требований, выдвигаемых террористами, - считаем абсурдным.
Таким образом, спасение заложников мирным путем, а именно путем переговоров, было возможным, обоснованным и целесообразным, что, естественно, привело бы к минимизации потерь среди захваченных заложников. Но, штаб решительно отверг возможность вступать в переговоры и осуществил штурмовую операцию, проведенную силовиками.
Оправдывая силовой вариант разрешения чрезвычайной ситуации, власти впоследствии утверждали, что террористы выдвинули технически невыполнимые требования.
Однако, из материалов следствия видно, что проблемы возникли лишь по той причине, что к процессу не были подключены ни уполномоченные, ни профессиональные переговорщики.
В материалах уголовного дела, помимо протокола допроса Г.А.Явлинского, имеются протоколы допросов свидетелей, принимавших участие непосредственно в переговорах с террористами.
Из свидетельских показаний помощника Президента РФ С. Ястржембского (уголовное дело № 229133, том 1, листы дела 196-200):
«… Весь переговорный процесс осуществлялся с согласия Проничева В., никто из переговорщиков без его согласия никаких действий предпринимать не мог, насколько это мне известно. На первоначальной стадии развития событий со стороны российских властей никто целенаправленно переговорщиков не искал…».
«… Первое, что требовали террористы – это вывода российских войск из чеченской республики. Когда им заявили, что вывод войск нереален в короткие сроки, этот процесс очень продолжительный, террористы выдвинули требование вывода российских войск из какого-либо района Чечни, не уточняя, из какого именно…» (Приложение 1, страницы 10-19).
Из свидетельских показаний журналистки А.С. Политковской, являвшейся переговорщицей с террористами (уголовное дело №229133, том 1, листы дела 204-207):
«…Президент России должен публично заявить о своем стремлении прекратить войну в Чечне и в подтверждении этого должен быть осуществлен вывод российских войск из одного любого района Чеченской Республики…» (Приложение 1, страницы 20-26).
Из этих свидетельств очевидно, что требования террористов были выполнимы для несилового разрешения сложившейся ситуации с захватом заложников, то есть путем переговоров. Однако официальные власти озвучивали только одну версию требований – прекращение войны в Чечне – которая была реально невыполнима.
Власти не предприняли попытки ввести террористов в заблуждение с целью затягивания переговорного процесса для сокращения количества заложников.
Террористы имели телевизор, который был включен, отслеживали и контролировали все новостные программы и обладали всей информацией, распространяемой средствами массовой информации.
Власти не предприняли попытки ввести террористов в заблуждение с целью затягивания переговоров для сокращения количества заложников. Наоборот, 24 октября 2002г. из Тувы в командировку в Чечню проводили очередной отряд тувинского ОМОНа. Новый отряд из 30 тувинских милиционеров должны были поддерживать конституционный порядок на посту, расположенном при въезде в город Грозный. Бойцы ОМОНа должны были сменить сводный отряд Министерства внутренних дел республики, который выехал в Чечню полгода назад. (http://www.regions.ru/news/889741/).
Также 24 октября 2002 года сразу три сводных отряда сотрудников органов внутренних дел Калужской области отбыли в служебную командировку в различные районы Чеченской республики. Сотрудникам калужского ОМОНа предстояло сменить своих товарищей и земляков в Курчалое. Сводный отряд милиционеров патрульно-постовой службы направлялся в населенный пункт Горагорское в Надтеречном районе Чечни. А местом назначения бойцов СОБРа службы криминальной милиции УВД должен был стать Введенский район Чечни. (http://www.regions.ru/news/888957/).
Часть 1 статьи 14 Федерального Закона от 25.07.1998 г. №130-ФЗ «О борьбе с терроризмом», действовавшего до 31 декабря 2006 г., гласила:
«1. При проведении контртеррористической операции в целях сохранения жизни и здоровья людей, материальных ценностей, а также изучения возможности пресечения террористической акции без причинения силы допускается ведение переговоров с террористами».
Избрав силовой вариант разрешения чрезвычайной ситуации, Правительство так и не выставило для переговоров уполномоченных лиц.
Чтобы оправдать свои действия, власти впоследствии искажали информацию о мировом опыте борьбы с терроризмом, ссылаясь, например, на то, что «…в Израиле переговоры с террористами не ведутся…».
В действительности же «…если захвачены заложники, Израиль, израильские ответственные лица обязательно вступают в переговоры… первая обязанность того командира, который там оказался рядом, законсервировать ситуацию, ничего не предпринимать и делать все возможное, чтобы ситуация не развивалась ни в какую сторону, пока не приедут переговорщики… В переговоры вступают обязательно, все требования выслушивают серьезно. К их требованиям надо очень внимательно и серьезно относиться. Как только они видят, что вы к их требованиям относитесь легкомысленно, они начинают убивать заложников. Они (террористы) каждый раз надеются, что у них в этот раз получится. И Израиль каждый раз вступает в переговоры. Что бы ни потребовали террористы, им надо говорить – да, мы ваши требования должны разобрать. Если вы хотите политических изменений, это нельзя сделать в одну минуту, мы должны это ваше требование довести до парламента страны, это не решается спецназовцем. Т.е. тянуть время и делать все возможное, чтобы террористы видели серьезность переговоров» (журналист газеты «Московский комсомолец» Александр Минкин, радио «Эхо Москвы», 23 февраля 2005г.).
Об этом же сказал в интервью бывший руководитель одной из спецслужб Израиля Яков Кедми: «Любые переговоры оправданы, если речь идет о жизни невинных людей» (Московский Комсомолец», Дейч Марк, 26.10. 2002г.).
«В результате моих переговоров с террористами в Театральном Центре и последующих событий я пришла к убеждению, что террористы не планировали взорвать Театральный Центр, а власть не была заинтересована в спасении всех заложников. Главные события произошли, когда я вернулась после переговоров с террористами. Глава администрации президента А.Волошин угрожающим тоном приказал мне не вмешиваться в эту историю» (на тот момент вице-спикер Государственной Думы Ирина Хакамада, 14.01.04, Грани. Ру: http://grani.ru/Politics/Russia/President/m.56704.html).
Власти Российской Федерации, поставив во главу угла уничтожение террористов, а не спасение заложников, продекларированное только на словах, пренебрегли мировым опытом контртеррористических операций. Достаточно вспомнить опыт операции по освобождению заложников, захваченных в японском посольстве в Перу. Благодаря выдержке руководителей спецслужб в течение длительного срока и профессионализму переговорщиков удалось освободить большую часть заложников. Минимизация количества потенциальных жертв облегчила впоследствии работу спецподразделений во время штурма, что свело потери к минимуму: один заложник скончался от сердечного приступа.
Властями Российской Федерации не были использованы все возможности по уменьшению количества заложников, что позволило бы сделать работу спецподразделений и спасателей более эффективной даже в случае вынужденного штурма.
Страница 16 Меморандума: Действия властей Российской Федерации полностью соответствовали требованиям статьи 39 Уголовного кодекса Российской Федерации («Крайняя необходимость»).
Возражения заявителей:
Пострадавшие – бывшие заложники и родственники погибших – предъявляют претензии к властям Российской Федерации по невыполнению позитивных обязательств государства в отношении права на жизнь.
Заявители жалобы в Европейский Суд по правам человека констатируют следующие факты невыполнения мероприятий по минимизации нанесения вреда заложникам:
- власти допустили возможность захвата заложников; официально объявленный убитым дважды Мовсар Бараев возглавил группу боевиков, захвативших театр;
- власти допустили увеличение числа заложников, не обеспечив должного оцепления места трагедии (беспрепятственное проникновение в здание театра О.Романовой, Г. Влаха и К. Васильева), чем вызвали дополнительную агрессию террористов. Данный факт привел к увеличению числа погибших;
- власти упустили возможность ведения эффективного договорного процесса;
- власти предприняли штурм с применением химического вещества без учета негативных последствий;
- власти не обеспечили освобожденным заложникам квалифицированной медицинской помощи;
- власти не организовали надлежащего расследования обстоятельств трагедии.
При крайней необходимости (Статья 39 Уголовного кодекса Российской Федерации) угрожающая опасность должна быть непосредственной, т.е. в случае ее не устранения немедленно наступили бы вредные последствия для правоохраняемых интересов личности, общества или государства.
Вероятная, возможная опасность не создает состояния крайней необходимости.
Обязательное условие, оправдывающее причинение вреда в силу крайней необходимости, состоит в том, что грозившая опасность не могла быть устранена иными средствами, кроме как причинением вреда другим правоохраняемым интересам (отсюда и название данного обстоятельства, исключающего преступность деяния, - крайняя необходимость, означающая отсутствие другого выхода).
В то же время в законе (часть 2 статьи 39 Уголовного кодекса Российской Федерации) формулируется понятие "превышение пределов крайней необходимости".
Для установления превышения пределов крайней необходимости, нужно прежде всего, чтобы существовало само состояние крайней необходимости, т.е.:
1) имелась опасность, непосредственно угрожающая личности или иным социально значимым благам, и
2) эта опасность не могла быть устранена другими средствами, иначе как путем причинения вреда. В противном случае нет состояния крайней необходимости и, следовательно, не может быть превышения ее пределов.
Явное несоответствие причиненного вреда характеру и степени угрожавшей опасности и обстоятельствам, при которых опасность устранялась, признаваемое превышением пределов крайней необходимости, закон усматривает в заведомом причинении охраняемым уголовным законом интересам вреда равного или более значительного, чем предотвращенный.
Проводя сравнительное сопоставление причиненного вреда в состоянии крайней необходимости с предотвращенным вредом правоохраняемым благам и интересам, следует, прежде всего, иметь в виду современную иерархию социальных ценностей в демократическом обществе. Человек, его права и свободы являются высшей ценностью (статья 2 Конституции). Следовательно, ради спасения жизни и здоровья человека можно пожертвовать имуществом и всеми другими охраняемыми уголовным законом интересами. И наоборот, превышением пределов крайней необходимости будет лишение жизни человека или причинение вреда его здоровью ради спасения имущества, обеспечения иных охраняемых законом интересов общества или государства, которым непосредственно угрожала опасность, а равно ради спасения от гибели любого другого человека или от причинения такого же вреда его здоровью .
Далее в тексте Меморандума на странице 17 власти России заявляют, что: «Рассматривая вопрос о проведении операции, власти Российской Федерации принимали во внимание необходимость применения таких мер противодействия террористам, которые бы могли обеспечить, быструю, желательно мгновенную, нейтрализацию преступников с целью предотвращения массового уничтожения ими заложников, которое представлялось неизбежным, учитывая сделанные террористами приготовления. Возможность такой нейтрализации предоставляло только применение специального газообразного вещества».
Возражения заявителей:
Действительно, «быстрая и желательно мгновенная» ликвидация произошла, только помимо террористов ликвидированы были и ни в чем не повинные люди, дети, женщины, мужчины, которые были заложниками в театральном центре и ждали от властей Российской Федерации спасения, а не ликвидации.
Правительство РФ намеренно умалчивает о том, что заложники находились в том же помещении, что и террористы, а примененное спецсредство не является средством избирательного воздействия. Спецсредство запускалось в зал через вентиляционные окна, расположенные над зрительным залом, т.е. непосредственно над заложниками. Используемая
Доза была рассчитана на то, чтобы усыпить молодых и здоровых террористов, и эта доза являлась потенциально опасной для многих заложников. Кроме того, эта доза была увеличена для компенсации расстояния, поскольку террористы находились на некотором удалении от окон вентиляции. Следовательно, применение специального вещества представляло особую опасность для жизни в условиях, не позволяющих контролировать индивидуальную дозу для каждого заложника и оказать немедленную помощь пострадавшим.
«…основной целью операции должна была стать защита жизней от противоправного насилия. Массовое использование неизбирательного оружия находится в вопиющем противоречии с этой целью и не может считаться соответствующей стандарту заботливости, необходимому в операции такого рода с применением смертельно опасной силы представителями государства» (Страница 191 решения Исаева против России).
Из Меморандума страница 17: «Как разработка, так и применение властями Российской Федерации упомянутого вещества полностью соответствовали требованиям Парижской Конвенции ООН 1993 года «О запрещении разработки, производства, накопления и применения химического оружия и о его уничтожении», поскольку газ не подпадал под определения и критерии химического оружия, указанные в статье II названной Конвенции».
Возражения заявителей:
Это утверждение представителя Российской Федерации, направленное в Европейский Суд по правам человека голословно. Власти не отвечают на вопрос какое же газообразное вещество, было использовано против своего мирного населения, его название, его формула, ни даже необходимый для его нейтрализации антидот. Лишь в отдельных документах прослеживается составляющая примененного газа.
Российская Федерация, как государство-участник Конвенции по химическому оружию (далее Конвенции), обязалась не применять токсичные химикаты, которые за счет своего химического воздействия на жизненные процессы, могут вызвать летальный исход, временный инкапаситирующий (обездвиживающий) эффект или причинить постоянный вред человеку «за исключением тех случаев, когда они предназначены для целей, незапрещаемых по настоящей Конвенции при условии, что виды и количества соответствуют таким целям». (Статья II, параграф 9).
Конвенция требует обязательного выполнения условия применения токсических химикатов, что позволяет исключить или значительно снизить степень поражения и тяжелые последствия.
Однако во время спецоперации на Дубровке не была реализована норма Конвенции (статья II, параграф 9), а именно, ни вид, ни количество вещества не обеспечили достижение поставленной цели — нейтрализации террористов для спасения заложников.
Боевики не были обездвижены и активно сопротивлялись атакующим спецслужбам (Постановление об отказе в возбуждении уголовного дела от 16.10.2003, приложение №13, страницы 395-418), следовательно, применение производных фентанила (вид химиката) и количество примененного «спецсредства» в театре не соответствовали целям их использования (защите правопорядка), что является нарушением норм Конвенции (статья II, параграф 9).
Применение «спецсредства» в условиях, непозволяющих контролировать индивидуальную дозу для каждого заложника и проводить мониторинг, а так же неоказание немедленной помощи пострадавшим, увеличило степень его летальности, значительно увеличивали вероятность летального финала, т. е. нарушения права на жизнь, которое является приоритетом международных конвенций о правах человека.
Использование потенциально смертельных средств в отсутствие контроля степени поражения международными законами не запрещается только в экстремальной ситуации, определяемой понятием «абсолютная необходимость». При этом все обязательства государства по сохранению права человека на жизнь и минимизации жертв невинных граждан в результате операции должны быть предусмотрены и выполнены.
Страницы 18 – 19 Меморандума: «Согласно заключениям комплексных судебно-медицинских экспертиз, смерть практически всех 125 заложников наступила от острой дыхательной и сердечной недостаточности, вызванной опасным для жизни и здоровья сочетанием неблагоприятных факторов возникших в период их нахождения в качестве заложников…, а также дыхательными расстройствами, вызванными воздействием неидентифицированного химического вещества (веществ), примененного правоохранительными органами в ходе специальной операции по освобождению заложников».
Возражения заявителей:
Таким образом, власти Российской Федерации испытывали на своих гражданах газообразное вещество, которое до настоящего времени никто не идентифицировал, т.е. проводили опыт на людях, не зная (и видимо даже не догадываясь?!) какие могут быть последствия от применения неидентифицированного газообразного вещества, окажет ли оно какое либо воздействие на террористов или применение газа спровоцирует их к противоправным действиям в отношении заложников.
Следовательно, власти Российской Федерации преднамеренно поставили под угрозу жизнь заложников.
Далее на странице 19 Меморандума указано: «Многофакторный характер причин смерти…».
Возражения заявителей:
В предыдущем абзаце власти указали только две причины смерти – дыхательная и сердечная недостаточность.
Станицы 18-19 Меморандума: «Согласно заключениям комплексных судебно-медицинских экспертиз, смерть практически всех 125 заложников наступила от острой дыхательной и сердечной недостаточности, вызванной опасным для жизни и здоровья сочетанием неблагоприятных факторов, возникших в период их нахождения в качестве заложников, с 23 по 26 октября 2002 года в Доме Культуры, тяжелым длительным психоэмоциональным стрессом, пониженным содержанием кислорода в воздухе помещения (гипоксия), продолжительным вынужденным неподвижным положением тела, обычно сопровождающимся развитием кислородного голодания организма (гипоксия циркулярного характера), гиповолемией (обезвоживанием) в связи с длительным отсутствием приема воды и пищи, длительным лишением сна, истощающими компенсаторные механизмы, а также
дыхательными расстройствами, вызванными воздействием
неидентифицированного химического вещества (веществ),
примененного правоохранительными органами в ходе специальной
операции по освобождению заложников.
Многофакторный характер причин смерти исключает прямую причинно-следственную связь между воздействием на организм человека примененного газообразного химического вещества (веществ) и смертью. В данном случае эта связь носит опосредованный характер, поскольку объективных оснований считать, что в отсутствие других вышеперечисленных факторов только применение газообразного вещества (веществ) могло бы привести к смерти, не имеется».
Возражения заявителей:
Общеизвестно, что без еды человек может прожить до 30 дней, а обезвоживание организма достигает критической точки на 9-10 день. Теракт продолжался 57 часов (то есть менее 2,5 суток), а, следовательно, даже при полном отсутствии еды и питья, человеческий организм не достиг бы критического состояния.
Также известно, что на момент захвата театра в буфете имелось какое-то количество продуктов питания – соков, напитков, молока, шоколада, мороженого, печенья и т.д. Кроме того, 25.10.2002 Анной Политковской была организована доставка соков и напитков в захваченный театр в таком количестве, что бывшие заложники не успели до штурма все выпить. Об этом свидетельствует видеозапись, сделанная службой ФСБ, на которой четко видны стоящие у стены упаковки с соками. Об этом же свидетельствуют показания заложницы Кругликовой В.В., приведенные в заключении комиссионной экспертизы, и протоколы осмотра места происшествия (том 3). Поэтому заявление прокуратуры об отсутствии питья и еды безосновательны, а заключения экспертов об обезвоживании погибших фальсифицированы.
Выводы о длительном лишении сна безосновательны. Конечно, спать сидя в кресле не так удобно, как в собственной кровати, но заложников никто не лишал сна принудительно.
Выводы о негативном воздействии стресса не соответствуют действительности. По последним исследованиям ученых стрессы на самом деле способствуют выработке в человеческом организме огромного количества защитных веществ, по подобию которых даже создали лекарства, которые помогают людям пережить стресс.
Вывод экспертов, исключающий прямую причинно-следственную связь между воздействием на организм погибших заложников, примененного вещества и смертью - не соответствует действительности. В тех случаях, когда члены семьи сидели рядом в зале театра, после газовой атаки выжившие заложники поступили в больницы с диагнозом «отравление неизвестным веществом», в то время как у погибших отравление отрицается.
Таким образом, каждый отдельный фактор не может стать причиной смерти, а влияние их совокупности не раз проверялось в условиях природных катаклизмов, когда их жертвы оставались живы.
Кроме того, в течение 57 часов вплоть до начала газовой атаки, от совокупности этих факторов не погиб ни один заложник. И лишь с появлением нового фактора – примененного при штурме «спецсредства» - началась массовая гибель заложников.
Все вышеупомянутые обстоятельства, противоречия, умышленное сокрытие фактов приводят к выводу о предвзятости, фальсификации заключения судебно-медицинской экспертизы, которое так и не выяснило истинных обстоятельств и причин смерти заложников.
Ознакомившись с медицинскими документами, представленными прокуратурой г. Москвы, потерпевшие установили их неполноту, предвзятость и наличие противоречий.
В материалах представлены копии трех постановлений о назначении судебной медицинской экспертизы - от 26-28.10.2002 , от 12 ноября 2002 от 25 декабря 2002. Однако в деле в наличии только два заключения экспертов – по первому постановлению и по третьему от 25.12.2002.
В постановлениях о назначении судебной медицинской экспертизы от 12 ноября 2002 года в пункте 3 указано: «Представить в распоряжение экспертов материалы:
- труп (ФИО погибшего заложника)…» (ПРИЛОЖЕНИЕ №9, стр. 163).
Однако это НЕ МОГЛО БЫТЬ ВЫПОЛНЕНО по той причине, что к моменту назначения этой экспертизы многие заложники были уже похоронены, и эксгумация не проводилась. В протоколе осмотра трупа №2575, опознанного как Карпов Александр Сергеевич, время начала осмотра указано 12.20 (ПРИЛОЖЕНИЕ №9, стр. 177-179). В карте регистрации вызова 06909 от 26.10.02 время принятия вызова машины 03 на Мельникова,10 для перевозки трупа Карпова А.С. в морг №10 – 12.30 (ПРИЛОЖЕНИЕ №9, стр. 180). Согласно этим данным осмотр трупа Карпова А.С. в морге начат раньше, чем был доставлен туда. В том же постановлении от 12 ноября 2002 г. появляется заранее продуманный вопрос о негативном воздействии на организм стресса, физического истощения, голодания, обезвоживания, обездвиживания, на который впоследствии экспертная комиссия дала точно такой же, по сути дела, скопированный ответ.
Более того, выводы о воздействии «крайне опасного для здоровья комплекса факторов (длительный психоэмоциональный стресс;… гиповолемия в связи с длительным обезвоживанием и голоданием, нарушение привычных биоритмов – сна-бодрствования; наличие хронических заболеваний)» сделаны в Постановлении от 02.12.2002 г. (Приложение к Меморандуму 5, стр.3-16) до того, как были получены заключения судебно-медицинских экспертиз. Это свидетельствует о предвзятости заключений экспертов, сделанных 08.01-15.04 2003 г.
Все обстоятельства дела, показания свидетелей, работников медицинских учреждений, куда доставлялись пострадавшие, говорят о том, что смерть наступила либо на месте происшествия, либо они уже доставлялись в стационар в состоянии клинической или биологической смерти; и работники СМП, и врачи стационаров говорят об отравлении пострадавших.
В комиссионный экспертизах при описании обстоятельств дела и показаний свидетелей во многих случаях отсутствуют показания медицинских работников, проводивших первичный осмотр непосредственно на месте происшествия, данные об оказании доврачебной медицинской помощи, показания медицинских работников, непосредственно проводивших реанимационные мероприятия (если таковые проводились), а также время прекращения реанимационных мероприятий. Например, в экспертизах всех погибших, смерть которых констатирована в ГКБ №1, приведены слова врача этой больницы Сухова С.Б. от 12.03.2003г, адаптированные к каждому конкретному случаю. (Приложение 5 к Меморандуму, страницы 124-129).
Заключения о причинах смерти заложников не зависимо от возраста, места жительства полностью идентичны, что говорит о фальсификации и предвзятости, поскольку не может быть абсолютно одинакового вывода о причине смерти, например, 13-летнего ребенка, 31-летнего мужчины и 49-летнего мужчины.
Заключение о том, что фоновые болезненные изменения, такие незначительные, как бронхит, арахнофиброз, панкреосклероз, способствовали смерти не соответствуют действительности, поскольку прогнозы для жизни при таких заболеваниях благоприятны.
Ни в одном постановлении о проведении медицинской судебной экспертизы или другом каком-либо официальном документе не говорится о природе примененного газообразного вещества, поэтому такая уважаемая и солидная комиссия, не указав у себя в заключении на характер (физико-химические свойства, особенности его действия на органы человека и т.д.) не имеет никакого права говорить об отсутствии прямой причинной связи между действием данного вещества и смертью пострадавших.
Страница 19: «Многофакторный характер причин смерти исключает прямую причинно-следственную связь между воздействием на организм человека примененного газообразного химического вещества (веществ) и смертью. В данном случае эта связь носит опосредованный характер, поскольку объективных оснований считать, что в отсутствие других вышеперечисленных факторов только применение газообразного вещества (веществ) могло бы привести к смерти, не имеется».
Возражения заявителей:
Власти Российской Федерации не знают, какой был применен газ, не знают каково его воздействие на организм, однако кроме умозаключений и предположений не привели никакой аргументации или объективных доказательств, дающих основание удостовериться Европейскому Суду по правам человека, что смерть заложников связана с иными причинами. Никаких данных, анализируя которые можно было бы сделать вывод, что власти Российской Федерации предприняли все возможные и безопасные для жизни и здоровья заложников, попытки и действия по их спасению Европейскому Суду по правам человека не представлено.
Заявители жалобы в Европейский Суд по правам человека убедительно просят внимательно просмотреть выписки из стационаров, поликлиник по месту жительства потерпевших при теракте, а также заключения мед комиссий по назначению инвалидностей бывшим заложникам, которые находились в зале Театрального Центра во время применения газа, причинившего им в последствии необратимые изменения здоровья. (Приложение №10 страницы 195-385).
Из Меморандума, страница 19: «Упомянутое выше газообразное вещество, примененное в ходе операции по спасению заложников, не являлось химическим оружием, то есть, не было специально предназначено для
смертельного поражения или причинения иного вреда заложникам за
счет его токсичных свойств».
Возражения заявителей:
Властями делается попытка затушевать и, следовательно, скрыть истинную причину смерти заложников, оказавшихся под воздействием примененного при штурме вещества. В ряде случаев это вещество называется как некое «газообразное вещество», в других случаях оно называется «не идентифицированное химическое вещество».
По заключению компетентной организации Минздрава Российской Федерации Всероссийского Центра Медицины катастроф «Защита», сделанному по запросу прокуратуры г. Москвы (от 29.01.2003 г., том 1, листы дела 166-169):
«… Отягощающими условиями… являлись:
1) отсутствие заранее сведений о возможности применения спец. вещества.
2) отсутствие специфического антидота к примененному веществу …».
Согласно классификации, приведенной в справочнике М. Д. Машковского «Лекарственные средства» предположительно использовавшийся газ фентанил относится к наркотическим анальгетикам. (Приложение №5, страницы 31-33).
Из справочника М. Д. Машковского «Лекарственные средства»:
ФЕНТАНИЛ (Phentanylum).
1-(2-Фенилэтил)-4-(N-пропионилфениламино)-пиперидин.
Белый кристаллический порошок. Практически нерастворим в воде. Легко растворим в спирте.
…Как правило, после применения нейролептика и фентанила больному вводят мышечный релаксант, интубируют трахею и проводят вспомогательную или искусственную вентиляцию легких кислородом или смесью кислорода с закисью азота или другими ингаляционными анестетиками в уменьшенных концентрациях. Для поддержания аналгезии вводят при необходимости через каждые 10 — 30 мин дополнительно по 1–3 мл 0,005% раствора фентанила.
При непродолжительных внеполостных операциях, когда не требуется применения мышечных релаксантов и нейролептаналгезия проводится с сохранением спонтанного дыхания, фентанил вводят из расчета 1 мл 0,005% раствора на каждые 10 — 20 кг массы тела. При этом надо следить за адекватностью спонтанного дыхания. Необходимо иметь возможность произвести, если надо интубацию трахеи и искусственную вентиляцию легких. При отсутствии условий для искусственной вентиляции легких использование фентанила для нейролептаналгезии недопустимо…
Его применение без контроля за дозировкой и при отсутствии возможности для искусственной вентиляции легких может привести к летальному исходу.
В действительности применение спецсредства не принесло ожидаемых результатов и не обездвижило всех присутствующих в зале, в том числе и террористов, мгновенно. По данным следствия, террористы отстреливались из 13 автоматов и 8 пистолетов около 20 минут (Постановление об отказе в возбуждении уголовного дела от 16.10.2003 стр. 69; аналитическая справка по результатам исследования протоколов допросов заложников том 1 листы дела 95-96). Применение же спецсредства в условиях, не позволяющих контролировать индивидуальную дозу для каждого заложника и оказать немедленную помощь пострадавшим, привело к гибели как минимум 125 человек.
Налоксон, применявшийся как антидот, также является наркотическим веществом. Его действие как средство, предотвращающего спазм дыхания при передозировке опиатов, зависит от индивидуальных особенностей организма, вплоть до отсутствия положительного эффекта. Налоксон строго противопоказан детям. Его ошибочное повторное введение (более 10 мг) может привести к летальному исходу вследствие спазма сердечной мышцы.
Английским телевизионным каналом ВВС в 2003 году снят фильм «Захват Московского театра» с участием и комментариями ведущих ученых в области анестезии и нелетального оружия. Произведена реконструкция событий с комментариями специалистов спецслужб, собраны показания участников — как заложников, так и руководителей организаций, принимавших участие в операции, дана оценка последствий применения, фентанила, определена степень летальности его производных и приведены сравнительные данные с традиционными смертельными средствами.
Исследования американских ученых производных фентанила показали, что их уровень летальности превосходит эффективность традиционных смертельных методов уничтожения: летальность газа, примененного в Первой Мировой войне была 7%, а на Дубровке более 15%.
Лица, принимавшие решение о применении спецсредства, не могли не знать о последствиях его применения.
По официальному сообщению пресс-секретаря посольства Австрии Вольфганга Баньяи (Wolfgang Banyai) бывшая заложница гражданка Австрии Эмилия Предова-Узунов «умерла вследствие применения газа при освобождении заложников».
Производные фентанила – карфентанил, суфентанил, лофентанил, алфентанил, ремифентанил, триметилфентанил – вещества, в тысячи раз превосходящие по активности известные наркотики морфин и героин. У них есть более известные криминальные названия – «крэк», «китайский белый», «крокодил» и пр.(Приложение №4, страница 30).
Фентанил – опиат, производная морфина, кристаллический порошок белого цвета. Согласно «Регистру Лекарственных Средств Российской Федерации» фентанил относится к наркотическим анальгетикам. Там же указано, что использование фентанила при отсутствии условий для искусственной вентиляции легких НЕДОПУСТИМО. «Противопоказан для женщин детородного возраста, для пожилых и детей, для пациентов весом менее 50 кг…» Это связано с тем, что в дозах, необходимых для анестезии, фентанил вызывает переход на неустойчивое спонтанное дыхание, часто вызывает спазм дыхания, что при отсутствии своевременной помощи вызывает летальный исход.
Это средство имеет низкую ширину терапевтического эффекта, т.е. отношение дозы для анестезии к смертельной дозе. Кроме поражения дыхательного центра, при передозировке имеет много других побочных явлений для нервной системы, сердца, печени, почек и пр.
Проблемы при использовании данного вещества давно известны. Не так давно Департамент Здравоохранения США опубликовал информацию о 120 случаях летального исхода при применении одной из лекарственных форм фентанила- средства для обезболивания «Дюрогезик» (тм).
В работе американских ученых Виллиса, Клотца, Фурмански «Не верьте песням сирен (Существует ли НЕЛЕТАЛЬНОЕ ОРУЖИЕ?)» (опубликована в 2003 году, университет Дэвиса) произведен расчет ситуации «Норд-Оста» для гипотетической производной фентанила, чей индекс безопасности равен 10000. Указывается, что используемая в хирургии доза для анестезии, когда 50% рецепторов являются заблокированными (ЕD50), недостаточна для надежного обездвиживания человека. Расчеты для 98% блокировки дают количество погибших около 25%.
Вещество, которое медики вынуждены были применять В КАЧЕСТВЕ АНТИДОТА (за отсутствием специфического антидота) - дыхательный аналептик налоксон ( налорфин, наркан (тм)) - это НАРКОТИЧЕСКОЕ ВЕЩЕСТВО, аналогичное по структуре морфину, обладающее более высокой химической активностью, чем фентанил и его производные. За счет этого налоксон и аналоги «оттесняют» молекулы инкапаситанта от рецепторов организма. Детоксикацию организма не производит. За счет ограниченного времени действия аналептика возможно вторичное поражение дыхательного центра пострадавшего не выведенным из организма инкапаситантом, что в отсутствии мониторинга приводит к смерти в течении 2-х минут. Как было известно уже давно, действие данного аналептика как средства, предотвращающего спазм дыхания при передозировке опиатов, зависит от индивидуальных особенностей организма, вплоть до отсутствия положительного эффекта. Налоксон строго противопоказан детям. Его ошибочное повторное введение (более 10 мг) может привести к летальному исходу вследствие спазма сердечной мышцы.
Один из консультантов фильма ВВС «Захват Московского театра» - профессор Марк Виллис - пояснил, что у фентанила ВСЕ ПРОИЗВОДНЫЕ ВЫСОКОТОКСИЧНЫ. Кроме прямого токсического поражения, жизни «обездвиживаемых» угрожает непредсказуемость их положения, приводящая к механическому перекрытию дыхательных путей, что при отсутствии помощи спасателей В ТЕЧЕНИЕ 2-Х МИНУТ приведет к неминуемому летальному исходу. Далее - лица, принимавшие решение о применении Спецсредства, НЕ МОГЛИ НЕ ЗНАТЬ о последствиях применения и оценочном количестве погибших.
ПРАВО НА ЖИЗНЬ закреплено в Декларации Прав Человека. В Декларации записано: «Никто не может быть объектом научных, медицинских и других опытов без своего согласия». С точки зрения ПРАВ ЧЕЛОВЕКА, действия властей, ЗНАВШИХ о последствиях применения высокотоксичного, не имеющего противоядия вещества НЕ мгновенного действия, которое НЕ МОГЛО ПРЕДОТВРАТИТЬ взрыв и только провоцировало террористов на ответные действия, приводило к моментальным летальным исходам и нанесло непоправимый ущерб здоровью "спасенных" заложников - прямое нарушение ПРАВА НА ЖИЗНЬ, закрепленного международными конвенциями.
Страница 21 Меморандума: «3. Смерть потерпевших …явилась следствием не только применения упомянутого выше газообразного вещества, а сочетания целого комплекса неблагоприятных факторов, опасных для жизни и здоровья пострадавших, как-то:
- индивидуальные особенности состояния здоровья потерпевших».
• English Version 
• Адвокаты Коллегии
• Информация адвокатам
• Реквизиты судов
• Научные публикации
• Фотоархив
• Отдел готового бизнеса
• Online-консультации
• Форум коллегии адвокатов
• SOS
• Актуальные дела
• Дело ДТП на Ленинском пр.
• Дело Евсюкова Д.В.
• Дело Френкеля А.Е.
• Защита авторских прав
• Дела ТЕРРОРИЗМ
• Дело "Трансвааль-парка"
• Дело Сергея Бодрова
• Дела жертв авиакатастроф
• Дело судьи Новикова
• Выборы
Адвокаты Коллегии
• Адвокаты Коллегии
• Информация адвокатам
• Реквизиты судов
• Научные публикации
• Фотоархив
• Отдел готового бизнеса
• Online-консультации
• Форум коллегии адвокатов
• SOS
• Актуальные дела
• Дело ДТП на Ленинском пр.
• Дело Евсюкова Д.В.
• Дело Френкеля А.Е.
• Защита авторских прав
• Дела ТЕРРОРИЗМ
• Дело "Трансвааль-парка"
• Дело Сергея Бодрова
• Дела жертв авиакатастроф
• Дело судьи Новикова
• Выборы
Адвокаты Коллегии
в Российских СМИ:
GZT.ru
NewsInfo
NEWSmsk.com
NEWS.ru.com
The Moscow Times
The Russia Journal
REN TV
АИФ
Ведомости
Вести
Вечерняя Москва
Время Новостей
Газета
Газета.RU
Журнал
Известия
Интерфакс
Итоги
Коммерсант
Комсомольская Правда
Лента.ру
Маяк
МД Вчера
Мир Новостей
МК
Московская Правда
Независимая
Новая Газета
Новые Известия
НТВ
Огонек
Полит.ру
Радио России
Радио Свобода
РИА-новости
Росбалт
Российская Газета
Русская Служба Новостей
Свободная Пресса
СИТИ-FM
Столичная Вечерняя
Страна
Труд
Утро.RU
ЭХО Москвы
Другие СМИ...
Адвокаты Коллегии
Avvenimenti Attualita
BBC
Bremer Nachrichten
Deutsche Welle
The Daily Telegraph
The Globe and Mail
The Guardian
The New York Times
Time
The Wall street journal
The Washington Post
Информационные партнеры
NewsInfo
NEWSmsk.com
NEWS.ru.com
The Moscow Times
The Russia Journal
REN TV
АИФ
Ведомости
Вести
Вечерняя Москва
Время Новостей
Газета
Газета.RU
Журнал
Известия
Интерфакс
Итоги
Коммерсант
Комсомольская Правда
Лента.ру
Маяк
МД Вчера
Мир Новостей
МК
Московская Правда
Независимая
Новая Газета
Новые Известия
НТВ
Огонек
Полит.ру
Радио России
Радио Свобода
РИА-новости
Росбалт
Российская Газета
Русская Служба Новостей
Свободная Пресса
СИТИ-FM
Столичная Вечерняя
Страна
Труд
Утро.RU
ЭХО Москвы
Другие СМИ...
Адвокаты Коллегии
в зарубежных СМИ:
Avvenimenti AttualitaBBC
Bremer Nachrichten
Deutsche Welle
The Daily Telegraph
The Globe and Mail
The Guardian
The New York Times
Time
The Wall street journal
The Washington Post
Информационные партнеры
© Московская коллегия адвокатов “Трунов, Айвар и партнеры” | 2002 - 2006 Все права защищены.
Любое использование опубликованных материалов без разрешения правообладателя запрещено.
При использовании материалов опубликованных на данном сайте, частично либо полностью, ссылка на источник обязательна.
Адвокат Трунов - коллегия адвокатов "Трунов, Айвар и партнеры", Услуги адвокатов, юридические консультации.
Дела: Трансвааль-парк, Сергей Бодров, Норд-Ост
Любое использование опубликованных материалов без разрешения правообладателя запрещено.
При использовании материалов опубликованных на данном сайте, частично либо полностью, ссылка на источник обязательна.
Адвокат Трунов - коллегия адвокатов "Трунов, Айвар и партнеры", Услуги адвокатов, юридические консультации.
Дела: Трансвааль-парк, Сергей Бодров, Норд-Ост
