Дела ТЕРРОРИЗМ - ВОЗРАЖЕНИЯ заявителей на Меморандум Уполномоченного от Российской Федерации в Европейском Суде по правам человека

Дела ТЕРРОРИЗМ - все документы »

COUR EUROPÉENNE DES DROITS DE L’HOMME
EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS
ЕΒРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАΒАМ ЧЕЛОΒЕКА
Господину Ссорену Нейлсену,
Регистратору Первой Секции
Европейского Суда по правам человека
Европейское Консульство Страсбурга - Франция

ВОЗРАЖЕНИЯ
заявителей на Меморандум
Уполномоченного от Российской Федерации
в Европейском Суде по правам человека

Ознакомившись с Меморандумом властей Российской Федерации от 27 июля 2007 г. №14-506(1)-07, направленного в Европейский Суд по правам человека по жалобе №27311/03 «Чернецова и другие против Российской Федерации», поданной в соответствии со ст. 34 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее – Конвенция), заявители не могут согласиться с обстоятельствами, изложенными в указанном документе, поскольку властями изложены недостоверные, не соответствующие действительности и фактическим обстоятельствам сведения, которые не только не подтверждаются, а напротив опровергаются собранными доказательствами.
Власти Российской Федерации пытаются нивелировать свою ответственность, не отвечая на поставленные перед ними Европейским Судом вопросы, и вводя Европейский Суд в заблуждение относительно прав и возможностей заявителей (потерпевших).
Перед властями Российской Федерации были поставлены следующие вопросы.

1. Исчерпали ли заявители эффективные внутренние средства по отношению к своим жалобам, согласно статьям 2, 3, и 6 Конвенции?
2. Было ли право на жизнь родственников заявителей, гарантированное статьей 2 Конвенции, нарушено в данном случае (см. Ergi v. Turkey, решение от 28 июля 1998 года. Сообщения решениях и постановлениях 1998-1V, § 81; см. также Исаева против России, №57950/00, §§ 179 и др., 24 февраля 2005 года, Andronicou и Constantinou v. Cyprus, решение от 9 октября 1997 года, Сообщения 1997-VI, § 181)?
Было ли право на жизнь тех заявителей, которые были среди заложников, нарушено в настоящем деле?
В частности пытались ли власти положить конец кризису путем убеждения и диалога? Было ли обращение за помощью к смертельной силе абсолютно необходимым?
Достаточные меры предосторожности предприняла власти во время планирования, управления и осуществления операции спасения, чтобы защитить в максимально возможной степени жизни заложников?

3. Подвергались ли заявители жестокому или унизительному обращению, в нарушение статьи 3 Конвенции?
В частности, подвергались ли заявители, находившиеся в числе заложников, жестокому обращению в результате предположительно ненадлежаще проведенной операции по спасению и предполагаемой нехватки надлежащей медицинской помощи?
Подвергались ли заявители, родственники которых умерли в результате событий от 23 - 26 октября 2003 года, жестокому обращению (см. Базоркина против России, №69481/01, §§ 139 и т.д., 27 июля 2006; см. также Гонгадзе против Украины, №34056/02, §§ 181 и т.д. ECHR 2005-...)?
4. Суд обращает внимание па наличие "процедурных" обязательств государства по статьям 2, 3 и 13, Конвенции, а именно, обязательства произвести расследование, способное установить и обеспечить наказание ответственных за использование смертельной силы или жестокого и унизительного обращения, и предусмотреть выплату соответствующей компенсации (см., inter alia, Mehmet Emin Yuksel v. Turkey, № 40154/98, § 36, 20 июля 2004 года), соответствовали ли внутренние процедуры этим условиям Конвенции?
6. Являлись ли рассмотрения гражданских исков, относящихся к компенсации вреда, вызванного террористическим нападением и операцией по спасению, совместимыми с требованиями § 1 статьи 6 Конвенции?
В особенности:
(а) Были суды, "независимыми и беспристрастными", ввиду финансовой поддержки, оказанной им Правительством города Москвы?
Правительству предлагается указать количество финансовой поддержки (финансовой и другой), предоставленной московскими городскими властями (включая округа и префектуры) находящимся в Москве судам общей юрисдикции (первой и второй инстанций) и их судьям в 2002 - 2003 годах. Правительству также предлагается указать, каким был полный объем финансирования из федерального бюджета находящихся в Москве судов в пределах того периода.
(Ь) Имелся ли у заявителей доступ к правосудию, принимая во внимание их жалобу о проведении операции по спасению?
(с) Соблюдался ли принцип равенства сторон, при отказе судов истребовать доказательства у ответчика и третьих лиц и допустить определенные доказательству предоставленных заявителями?
(d) Располагали ли заявители достаточным количеством времени для подготовки к возражениям на аргументы ответчика?.

Перед анализом ответов Правительства Российской Федерации на вопросы Европейского Суда по правам человека, а также изложения замечаний заявителей жалобы в Европейский Суд по правам человека, заявители жалобы обращают внимание Европейского Суда на нарушение прав равенства сторон - участников процесса коммуникации.
Правительство Российской Федерации при ответах на вопросы Европейского Суда имело в полном объеме доступ к материалам уголовного дела №229133, возбужденного по факту теракта и захвата в заложники зрителей мюзикла «Норд-Ост» 23-26.10.2002г. в г. Москве.
Заявители жалобы в Европейский Суд по правам человека, официально признанные «потерпевшими» при теракте (подтверждается постановлениями о признании потерпевшими), не имели и, до настоящего времени, не имеют возможности реализовать свои конституционные права, регламентированные частью 2 статьи 24 и статьей 52 Конституции РФ, закрепленные уголовно-процессуальным законодательством - статьей 42 УПК РФ, Декларацией основных принципов правосудия для жертв преступлений и злоупотребления властью (принята Резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН от 29 ноября 1985 года № 40/34), правовой позиции, изложенный в определениях Конституционного Суда РФ №300-О от 11.07.2006г., №430-О от 04.11.2004г., №43-О от 14.01.2003г.

Прокуратура Москвы, Прокуратура РФ, в нарушение требований статей 38, 42, 159 УПК РФ, отказывают потерпевшим по уголовному делу №229133 (заявителям по настоящей жалобе) в удовлетворении ходатайств об ознакомлении с материалами уголовного дела, постановлениями о назначении экспертиз, постановлениями о продлении или приостановлении сроков предварительного расследования, ограничивают другие законные права заявителей, причиняя существенный ущерб конституционным правам и свободам заявителям, как участникам уголовного судопроизводства, которым согласно статьи 22 УПК РФ предоставлено право на участие в уголовном преследовании обвиняемого.
Пример, один из последних, ответ от 01.10.2007 г. за № 202-04-07 следователя по особо важным делам первого отдела по расследованию особо важных дел прокуратуры Москвы Р.Е. Анисимова: «…Отказать в удовлетворении коллективного ходатайства потерпевших Миловидова Д.Э., Карпова С.Н. и Карповой Т.И. в части ознакомления иных экспертиз, произведенных не в отношении погибших Миловидовой Н.Д., Карпова А.С., с постановлениями о привлечении в качестве обвиняемых, жалобами и представлениями, постановлениями о создании следственной группы, постановлениями о продлении и приостановлении сроков предварительного следствия, материалами проверок, проведенного следствия, материалами проверок, проведенных в рамках уголовного дела, а также о предоставлении возможности снять копии с перечисленных документов, в том числе с постановлений о назначении экспертиз и с заключений экспертиз».
Действия прокуратуры Москвы противоречат правовой позиции Конституционного Суда РФ, который в своих решениях указывал: согласно статье 123 (часть 3) Конституции Российской Федерации судопроизводство осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон, что предполагает предоставление сторонам обвинения и защиты равных процессуальных возможностей по отстаиванию своих прав и законных интересов.
Обязанность государства гарантировать защиту прав потерпевших от преступлений вытекает из статьи 21 (часть 1) Конституции Российской Федерации, согласно которой достоинство личности охраняется государством и ничто не может быть основанием для его умаления. Применительно к личности потерпевшего это конституционное предписание предполагает в том числе обеспечение пострадавшему от преступления возможности отстаивать свои права и законные интересы любыми не запрещенными законом способами, поскольку иное означало бы умаление чести и достоинства личности не только лицом, совершившим противоправные действия, но и самим государством

Из Меморандума сказано: «Установлено, что 23 октября 2002 года, около 21 часа, организованная группа лиц под руководством М.Б. Саламова (он же М.Б. Бараев), заранее подготовленных и вооруженных различным огнестрельным оружием, боевыми припасами и взрывными устройствами, проникла в помещение Дома Культуры открытого акционерного общества «Московский подшипник», расположенное по адресу: г. Москва, ул. Мельникова, д. 7 (далее - Дом Культуры), где шло представление музыкального спектакля (мюзикла) «Норд-Ост».
Применяя насилие, указанные выше лица захватили находившихся в здании зрителей, артистов и других лиц общей, численностью не менее 912 человек, в числе которых были как граждане Российской Федерации, так и иностранных государств, и объявили их заложниками. При этом преступники открыто демонстрировали оружие и, производя вверх предупредительные выстрелы, вынудили заложников проследовать в концертный зал Дома Культуры».

Возражения заявителей:

Практически все заложники находилась в зрительном зале, где шел II акт мюзикла (сцена – танец летчиков), когда в зал ворвались вооруженные террористы. Поднявшись на сцену, они прервали танец летчиков и объявили о захвате театра. Террористы «вынудили проследовать в зал» лишь персонал театра: сотрудников кафе, сторожей и т.д., а также тех людей (взрослых и детей), которые занимались в кружках в соседних помещениях театра и родителей, ожидающих своих детей занятых в мюзикле и занимающихся в кружках.

Из Меморандума «Всего на госпитализацию было направлено 677 освобожденных заложников, из них 21 - в предагональном и атональном состоянии, в состоянии клинической смерти.
Из 656 находившихся в стационарах пострадавших смертельные исходы имели место в 6 случаях, что составляет 0,9%, что доказывает крайне высокую эффективность проводившихся лечебных мероприятий».

Данные сведения не соответствуют действительно цифра искусственно занижена.
По показаниям главного врача данной больницы Аронова Л.С. в ГКБ №13 было доставлено 35 пациента в состоянии биологической и клинической смерти; помимо этих 35 пациентов 28.10.02 скончалась еще одна пациентка л.д. 63-66 Приложения к Меморандуму;
По показаниям заведующего приемным отделением ГКБ №13 Абрамова А.Л. в их корпус поступило 22 трупа пострадавших л.д. 119-123 Приложения к Меморандуму.
По показаниям заведующего реанимационного отделения ГКБ №1 было доставлено 4 пациента без признаков жизни Сухов С.Б. л.д. 124-129 Приложения, Пасадской А.В. л.д. 130-134 Приложения к Меморандуму;
По показаниям главного врача ГКБ №7 в больницу поступило 14 трупов и 27 пострадавших в предсмертном состоянии Афанасьей В.А. л.д. 298-301 Приложения к Меморандуму, зам гл. врача ГКД 7 Романовский Ю.Я. л.д. 302-305 Приложения к Меморандуму;
По показаниям Сельцовского в ГВВ №1 умерли 8 пациентов л.д. т. 120;
(То есть: 35+1+27+8 =71)
Таким образом, только в ГКБ №13, ГКБ №7 и ГВВ №1 умерли 71 пострадавший. Сведений по другим стационарам у заявителей не имеется.
Произведя подсчеты так же, как это сделано представителями правительства, заявители жалоб в Европейский Суд по правам человека, основываясь на материалы уголовного дела, получили следующие цифры.
Всего в предагональном и атональном состоянии в больницы г. Москвы были доставлены и умерли в больницах 71 пациент (количество трупов доставленных в морги и больницы не учитывалось). Следовательно, из доставленных в стационары смертельных исходов не 0,9%, а 10,8%, а детей 25 %.
Можно ли считать, что все было сделано для спасения пострадавших при теракте на Дубровке, если 58,4% из всех бывших заложников, погибших при операции по их спасению не получили медицинской помощи (Расчеты сделаны исходя из списка: всего погибших при операции по спасению 125 человек, не считая 5 человек, расстрелянных террористами).
Имея почти 10,8% летального исхода по больницам г. Москвы, выводы о «крайне высокой эффективности проводившихся лечебных мероприятий» являются не соответствующими действительности.

Из Меморандума «… около 30 взрывных зарядов, из которых 2 устройства имели мощность по 50 килограммов в тротиловом эквиваленте. Кроме того, среди террористов были 18 женщин, каждая из которых была обвязана поясом со взрывчаткой (пластид с детонатором) массой от 800 граммов до 2 килограммов. Остальные взрывные устройства мощностью по 3 – 4 килограмма в тротиловом эквиваленте были установлены в различных частях здания, в том числе на крыше. Их общая мощность составляла 76 килограммов в тротиловом эквиваленте.

Возражения заявителей:

По мнению заявителей, данное утверждение свидетельствует, что представитель РФ, власти Российской Федерации предоставляют Европейскому Суду недостоверную информацию.
В материалах уголовного дела (59 том «Взрывотехника Норд-Оста» указывается, что самые большие два заряда имели тротиловый эквивалент по 5,9 кг. (а не по 50 кг. как заявлено в Меморандуме).
Всего зарядов было 23 шт. (а не 30).
Упоминания о зарядах весом 3-4 кг., которые «… были установлены в различных частях здания, в том числе на крыше» (цитата) в материалах дела отсутствуют.
Домыслы, указанные в Меморандуме, не соответствуют действительности эти данные направлены на оправдание лиц, ответственных за использование смертельной силы и гибель людей.

Из Меморандума «…наличием в здании Дома Культуры значительного количества установленных террористами и ими же подготовленных к взрыву устройств, снаряженных взрывчатыми веществами, мощность которых была достаточна не только для убийства всех лиц, захваченных в заложники, но и для разрушения самого здания Дома Культуры, а также расположенных поблизости зданий».

Возражения заявителей:
Как указывается в томе 59 («Взрывотехника Норд-Оста»), три заряда не были снабжены детонаторами, а в остальных отсутствовали (не были установлены) исполнительные механизмы (выключатели и кнопки с колодкой для подключения батарей). В протоколах осмотра трупов террористов (том 4) указано, что батарейки не были подключены к исполнительным механизмам, и оставались в карманах одежды террористов). Следствию предъявлены только три годные батарейки (том 59), одна из которых, как показывает расчет, подрыв по приведенной в материалах дела электрической цепи не обеспечила бы.
Расчеты экспертов УНТО ФСБ РФ, приведенные в томе 59, не выявили необратимость разрушения здания и отдельных его элементов (колонн) даже в случае целенаправленного складирования и единовременного подрыва всех зарядов и всех боеприпасов в одной наиболее «слабой» точке здания. С помощью натурных экспериментов (подрывов) и аппарата математической статистики ими же рассчитана вероятность «цепной детонации» зарядов при взрыве одного из них. Результат составил лишь 3,7% для зарядов-«поясов», находившихся в противоположных концах зала и 14 % для соседних зарядов-«поясов» (находившихся вдоль стен). Было указано также минимальное «безопасное» (исключающее подрыв) расстояние для зарядов наибольшего тротилового эквивалента 5,9 кг. («баллонов») относительно других взрывчатых устройств - 10…20 см.
Как показывает снимок территории вокруг захваченного здания, расстояние между штабом спецоперации (который находился в госпитале ветеранов войн №1 - обозначен на карте «Н1») настолько мало (35 м.) по сравнению с расстоянием до других окружающих зданий, что в первую очередь опасности при взрыве подвергались бы люди, находящиеся в штабе. При этом там постоянно присутствовали члены Государственной Думы РФ, послы иностранных государств, чьи граждане оказались в заложниках, в частности, посол США Александр Вершбоу. Из анализа данной ситуации следует вывод - штаб имел информацию о невозможности взрыва здания, иначе не допустил бы нахождение указанных лиц в опасной зоне. Не принижая опасность, в которой находились заложники, заявители, тем не менее, НА ОСНОВЕ МАТЕРИАЛОВ ДЕЛА вынуждены констатировать неготовность взрывчатых устройств к подрыву, и наличие домыслов в Меморандуме.

Из Меморандума: «Для подавления воли захваченных в заложники людей, их устрашения и демонстрации реальности своих угроз, по приказу Бараева участниками террористической группы были убиты О.Н.Романова, К.И.Васильев, Г.Н.Влах, Д.П.Грибков, П.Г.Захаров».

Возражение заявителей:

В соответствии с правилами Конвенции Совета Европы, во время чрезвычайной ситуации совершения террористического акта захвата в заложники граждан того или иного государства, штаб по освобождению заложников, сформированный Правительством, должен, прежде всего, обеспечить невозможность увеличения числа заложников, а, следовательно, увеличения числа возможных жертв.
В данном случае, во время захвата в заложники зрителей мюзикла «Норд-Ост», штабом, руководившим операцией по спасению заложников не было обеспечено должного оцепления Театрального Центра на Дубровке, что дало возможность абсолютно беспрепятственно проникнуть в помещение захваченного террористами театра Ольге Романовой (в ночь с 23 на 24 октября 2002г.), Геннадию Влаху (25 октября 2002г.) и Константину Васильеву (в ночь на 25 октября 2002г.), в дальнейшем убитых террористами.
Халатное отношение штаба по вопросу обеспечения оцепления места совершения теракта, давшее возможность увеличения числа заложников, в итоге привело к возникновению дополнительной агрессии террористов по отношению к захваченным ими заложникам, а также – к дополнительным жертвам теракта.
При этом как в концертный зал, так и из концертного зала можно было проникнуть, и можно было скрыться, что свидетельствует о возможности свободно передвигаться как туда, так и обратно. Не исключено что это провокация со стороны силовых структур с целью проведения контртеррористической операции.

Из Меморандума: «Целями преступников являлись нарушение общественной безопасности, устрашение населения и оказание воздействия на органы власти Российской Федерации, которым было предъявлено незаконное, нарушающее Конституцию и законодательство Российской Федерации, требование о выводе правительственных войск с территории одного из субъектов Российской Федерации - Чеченской Республики».

Возражение заявителей:

Требования террористов о выводе правительственных войск с территории одного из субъектов Российской Федерации – Чеченской Республики, являлись лишь изначальным вариантом требований озвученными 23 октября 2002 г.
24 октября 2002г. террористы изменили свои требования, которые были выполнимы и не нарушали Конституцию и законодательство РФ. В качестве аргументации приводим выдержку из свидетельских показаний, на тот момент депутата Государственной Думы, Г.А.Явлинского, который во время теракта на Дубровке участвовал в переговорах с террористами в качестве парламентера:
(уголовное дело № 229133, т.1, листы дела 211-213)
«… Я предложил им сформулировать свои требования к властям, чтобы можно было отпустить ни в чем не повинных заложников. …В ходе переговоров мы остановились на трех пунктах требований:
1) прекращение со следующего дня применения в Чечне тяжелого оружия, а именно артиллерии и авиации;
2) прекращение зачисток;
3) разговор по телефону между Путиным и Масхадовым.
…однако если их требования выполнены не будут, они готовы начать убивать заложников. Эту их угрозу я воспринял серьезно…».

Из Меморандума: «Однако террористы отказались вести дальнейшие переговоры, настаивая на выполнении своих явно незаконных и необоснованных требований».

Возражение заявителей:

После проведения переговоров с террористами, Г.А.Явлинский, на тот момент являвшийся Депутатом Государственной Думы, сразу же доложил в штаб о конкретных требованиях, выдвинутых террористами:
- прекращения со следующего дня применения в Чечне тяжелого оружия, а именно артиллерии и авиации;
- прекращения зачисток населения Чечни;
- осуществления телефонного разговора между господином Путиным и господином Масхадовом о дальнейшем урегулировании отношений.
Однако, власти и штаб по осуществлению операции по спасению заложников, назначенный властями, не сочли необходимым пойти на уступки требованиям террористов и решить вопрос освобождения заложников мирным путем.
Власти объясняют Европейскому Суду, что выполнение требований террористов не могло быть осуществлено, так как эти требования являлись политическими, «незаконными, нарушающие Конституцию и законодательство Российской Федерации».
Заявители жалобы в Европейский Суд не могут разделять доводы Российского Правительства, считающего, прекращение артобстрела территории Чеченской республики, являющейся субъектом Российской Федерации, который явно осуществляется с человеческими жертвами, в том числе и мирного населения Чечни, а также, прекращение, так называемой, «зачистки», которая также приводит к человеческим жертвам мирного населения Чечни, - «незаконными и нарушающими Конституцию и законодательство Российской Федерации».
Считать «незаконным и нарушающим Конституцию и законодательство Российской Федерации» осуществление телефонного разговора между господином В.В.Путиным и господином Масхадовым, что также являлось одним из требований, выдвигаемых террористами, - считаем полным абсурдом.
Таким образом, спасение заложников мирным путем, а именно путем переговоров, считаем - было возможным и обоснованным, что, естественно, привело бы к минимизации потерь среди захваченных заложников. Но, штаб решительно отверг возможность выполнения требований террористов и осуществил штурмовую операцию, проведенную силовиками.
Оправдывая силовой вариант разрешения чрезвычайной ситуации, власти впоследствии утверждали, что террористы выдвинули технически невыполнимые требования. Однако, из материалов следствия видно, что проблемы возникли лишь по той причине, что к процессу не были подключены ни уполномоченные, ни профессиональные переговорщики.
В материалах уголовного дела, помимо протокола допроса Г.А.Явлинского, имеются протоколы допросов свидетелей, принимавших участие непосредственно в переговорах с террористами.
Из свидетельских показаний помощника Президента РФ С. Ястржембского (уголовное дело № 229133, т.1, листы дела 196-200):
«… Весь переговорный процесс осуществлялся с согласия Проничева В., никто из переговорщиков без его согласия никаких действий предпринимать не мог, насколько это мне известно. На первоначальной стадии развития событий со стороны российских властей никто целенаправленно переговорщиков не искал…»
«… Первое, что требовали террористы – это вывода российских войск из чеченской республики. Когда им заявили, что вывод войск нереален в короткие сроки, этот процесс очень продолжительный, террористы выдвинули требование вывода российских войск из какого-либо района Чечни, не уточняя, из какого именно…»
Из свидетельских показаний журналистки А.С. Политковской, являвшейся переговорщицей с террористами (уголовное дело 229133, т.1., листы дела 204-207):
«…Президент России должен публично заявить о своем стремлении прекратить войну в Чечне и в подтверждении этого должен быть осуществлен вывод российских войск из одного любого района Чеченской Республики…»
Из этих свидетельств очевидно, что требования террористов были выполнимы для не силового разрешения сложившейся ситуации, то есть путем переговоров. Однако официальные власти озвучивали только одну версию требований – прекращение войны в Чечне – которая была реально не выполнима. Власти не предприняли попытки ввести террористов в заблуждение с целью затягивания переговоров для сокращения количества заложников. Наоборот, 24 октября 2002г. федеральные СМИ сообщили о вводе на территорию Чеченской Республики новой дивизии, якобы для замены личного состава другой, находящейся там длительный срок. Ст. 14 Закона о борьбе с терроризмом РФ гласит:
« 1. При проведении контр террористической операции в целях сохранения жизни и здоровья людей, материальных ценностей, а также изучения возможности пресечения террористической акции без причинения силы допускается ведение переговоров с террористами».
Избрав силовой вариант разрешения чрезвычайной ситуации, правительство так и не выставило для переговоров уполномоченное лицо.
Чтобы оправдать свои действия, власти впоследствии искажали информацию о мировом опыте борьбы с терроризмом, ссылаясь, например, на то, что «…в Израиле переговоры с террористами не ведутся…»
В действительности же «… если захвачены заложники, Израиль, израильские ответственные лица обязательно вступают в переговоры…первая обязанность того командира, который там оказался рядом, законсервировать ситуацию, ничего не предпринимать и делать все возможное, чтобы ситуация не развивалась ни в какую сторону, пока не приедут переговорщики…В переговоры вступают обязательно, все требования выслушивают серьезно. К их требованиям надо очень внимательно и серьезно относиться. Как только они видят, что вы к их требованиям относитесь легкомысленно, они начинают убивать заложников. Они (террористы) каждый раз надеются, что у них в этот раз получится. И Израиль каждый раз вступает в переговоры. Что бы ни потребовали террористы, им надо говорить – да, мы ваши требования должны разобрать. Если вы хотите политических изменений, это нельзя сделать в одну минуту, мы должны это ваше требование довести до парламента страны, это не решается спецназовцем. Т.е. тянуть время и делать все возможное, чтобы террористы видели серьезность переговоров» (журналист газеты «Московский комсомолец» Александр Минкин, радио «Эхо Москвы», 23 февраля 2005г.).
Об этом же сказал в интервью бывший руководитель одной из спецслужб Израиля Яков Кедми: «Любые переговоры оправданы, если речь идет о жизни невинных людей». (Московский Комсомолец», Дейч Марк, 26.10. 2002г.).
«В результате моих переговоров с террористами в Театральном Центре и последующих событий я пришла к убеждению, что террористы не планировали взорвать Театральный Центр, а власть не была заинтересована в спасении всех заложников. Главные события произошли, когда я вернулась после переговоров с террористами. Глава администрации президента А.Волошин угрожающим тоном приказал мне не вмешиваться в эту историю». (на тот момент вице-спикер Государственной Думы Ирина Хакамада, 14.01.04, Грани. Ру: http://grani.ru/Politics/Russia/President/m.56704.html).
Власти Российской Федерации, поставив во главу угла уничтожение террористов, а не спасение заложников, продекларированное только на словах, пренебрегли мировым опытом контр террористических операций. Достаточно вспомнить опыт операции по освобождению заложников, захваченных в японском посольстве в Перу. Благодаря выдержке руководителей спецслужб в течение длительного срока и профессионализму переговорщиков удалось освободить большую часть заложников. Минимизация количества потенциальных жертв облегчила впоследствии работу спецподразделений во время штурма, что свело потери к минимуму: один заложник скончался от сердечного приступа.
Властями Российской Федерации не были использованы все возможности по уменьшению количества заложников, что позволило бы сделать работу спецподразделений и спасателей более эффективной даже в случае вынужденного штурма.

Из Меморандума «Как разработка, так и применение властями Российской Федерации упомянутого вещества полностью соответствовали требованиям Парижской Конвенции ООН 1993 года «О запрещении разработки, производства, накопления и применения химического оружия и о его уничтожении», поскольку газ не подпадал под определения и критерии химического оружия, указанные в статье II названной Конвенции.»

Это утверждение представителя Российской Федерации, направленное в Европейский суд по правам человека голословно. Власти не приводят ни название газообразного вещества, которое было использовано против своего мирного населения, ни его формулу, ни даже необходимый для его нейтрализации антидот. Лишь в отдельных документах прослеживается составляющая примененного газа.
Российская Федерация, как государство-участник Конвенции по химическому оружию (далее Конвенции), обязалась не применять токсичные химикаты, которые за счет своего химического воздействия на жизненные процессы могут вызвать летальный исход, временный инкапаситирующий (обездвиживающий) эффект или причинить постоянный вред человеку «за исключением тех случаев, когда они предназначены для целей, незапрещаемых по настоящей Конвенции при условии, что виды и количества соответствуют таким целям» (статья II, параграф 9).
Конвенция требует обязательного выполнения условия применения токсических химикатов, что позволяет исключить или значительно снизить степень поражения и тяжелые последствия.
Однако во время спецоперации на Дубровке не была реализована норма Конвенции (статья II, параграф 9), а именно, ни вид, ни количество вещества не обеспечили достижение поставленной цели — нейтрализации террористов для спасения заложников.
Боевики не были обездвижены и активно сопротивлялись атакующим спецслужбам (Постановление об отказе в возбуждении уголовного дела от 16.10.2003 стр. 69), следовательно, применение производных фентанила (вид химиката) и количество примененного «спецсредства» в театре не соответствовали целям их использования (защите правопорядка), что является нарушением норм Конвенции (статья II, параграф 9).
Применение «спецсредства» в условиях, не позволяющих контролировать индивидуальную дозу для каждого заложника и проводить мониторинг, а так же неоказание немедленной помощи пострадавшим, увеличило степень его летальности, значительно увеличивали вероятность летального финала, т. е. нарушения права на жизнь, которое является приоритетом международных конвенций о правах человека.
Использование потенциально смертельных средств в отсутствие контроля степени поражения международными законами не запрещается только в экстремальной ситуации, определяемой понятием «абсолютная необходимость». При этом все обязательства государства по сохранению права человека на жизнь и минимизации жертв невинных граждан в результате операции должны быть предусмотрены и выполнены.

Из Меморандума «Упомянутое выше газообразное вещество, примененное в ходе операции по спасению заложников, не являлось химическим оружием, то есть, не было специально предназначено для
смертельного поражения или причинения иного вреда заложникам за
счет его токсичных свойств».

Как было сказано выше, спецслужбами было применено спецсредство «для нейтрализации террористов» в условиях, не позволяющих контролировать индивидуальную дозу для каждого заложника и оказать немедленную помощь.
Следствием делается попытка затушевать и, следовательно, скрыть истинную причину смерти заложников, оказавшихся под воздействием примененного при штурме вещества. В ряде случаев это вещество называется как некое «газообразное вещество», в других случаях оно называется «неидентифицированное химическое вещество» (выводы комиссионных судебных экспертиз тома 30–33 уголовного дела).
На запрос о составе, концентрации и продолжительности действия примененного вещества ООД «За права человека» получен ответ из Управления ФСБ о том, что была применена «спецрецептура на основе производных фентанила» (исх. № 1/1471 от 03.11.2003 г.).
По заключению компетентной организации Минздрава РФ Всероссийского Центра Медицины катастроф «Защита», сделанному по запросу прокуратуры г. Москвы (от 29.01.2003 г., том 1, листы дела 166-169):
« … Отягощающими условиями… являлись:
1) отсутствие заранее сведений о возможности применения спец. вещества.
2) отсутствие специфического антидота к примененному веществу …» Таким образом, злоупотребляя своим должностным положением (ст. 285 УК РФ – злоупотребление должностным положением), был подготовлен Меморандум - официальный документ, который содержит заведомо ложные, не соответствующие действительности сведений (Статья 292 УК РФ - Служебный подлог).

Из Меморандума: Правоохранительными органами была получена достоверная оперативная информация о планирующемся 26 октября 2002 года начале расстрела других заложников в случае невыполнения их требований. При таких обстоятельствах существовала реальная угроза жизни и здоровью большого количества людей, захваченных в заложники.

Возражение заявителей:

«Достоверная» информация не подтверждается ни материалами уголовного дела, ни Приложениями, которые власти Российской Федерации направили в Европейский Суд по правам человека. Нет ни одного свидетельствующего об этом обстоятельстве документа.
Напротив, Показания очевидцев событий, бывших заложников и пострадавших при теракте:
- Губарева С.Н. (бывшая в заложниках; погибли дочь и муж):
«…Люди, которые были в зале (заложники) боялись штурма больше, чем чеченцев…» (Полный текст воспоминаний Губаревой смотри в приложениях).
- Карпова Т.И. (потерявшая сына):
«…нам, находящимся в здании ПТУ по адресу: ул. Мельникова, д.2, родственникам, родным и близким заложников, объявили, что, если не будут выполнены до 06.00. утра 26.10.2002г. требования террористов, то террористы начнут расстрел заложников. Далее нас вновь начали успокаивать, говоря, что для переговоров завтра приедет генерал Казанцев. Террористы согласились переговорить с генералом и после этого должны начать отпускать заложников…по залу поползли слухи, что к зданию Театрального Центра подтягивают тяжелую технику и машины скорой помощи. Все поняли, что будет штурм, который явно мог спровоцировать террористов на подрыв здания. Народ повалил на улицу. Медики, сидевшие рядом с моей семьей, начали готовиться к оказанию помощи заложникам… Народ вел себя по-разному… Кто-то плакал. Кто-то кричал в голос. Кто-то раздавал шоколадки мальчикам-солдатам, стоявшим в оцеплении нашего здания. Это были совсем дети, и нам становилось страшно, что кто-то из них при этом штурме, выполняя свой долг, может погибнуть…Но, все-таки, большая часть, все еще надеялась на здравомыслие властей и не применение штурма. Все еще надеялись, что с намеченными утренними переговорами с генералом Казанцевым нас не обманули…»
(Полный текст воспоминания Карповой Т.И. смотри в приложениях).
- Радио «Эхо Москвы». Телефонный разговор с заложницами перед самым началом штурма Театрального Центра на Дубровке 26.10.2002г. в 05.30 утра:
«А.Андрианова: «…Я не знаю, что за газ, но я вижу реакцию, что эти люди не хотят смертей наших-ненаших, но, по-моему, наши силовики начали что-то делать, по-моему есть желание, чтобы мы отсюда живыми не вышли и таким образом эту ситуацию закончить…»». «А.Андрианова: «…Это началось извне. Видимо, такое решение приняло наше правительство, чтобы никто отсюда живым не вышел…»».
(Полную версию телефонного разговора смотри в приложениях).
- Абдрахимов Марат, бывший заложник, актер мюзикла «Норд-Ост»:
«…Я сидел в четвертом ряду в партере. Мы не могли спать, хотя хотелось страшно. Мы ничего не знали: знает ли Путин? Один чеченец сказал: «Мы совершенно уверены, что Путин вас всех сдаст. Вас всех взорвут вместе с нами. Назначат обязательно штурм, а штурм закончится тем, что мы не будем ни с кем воевать, а просто нажмем эту кнопку»…И мы боялись больше всего штурма…».
(Полные воспоминания Абдрахимова М. смотри в приложениях).

Из Меморандума: Действия властей Российской Федерации полностью соответствовали требованиям статьи 39 Уголовного кодекса Российской Федерации («Крайняя необходимость»).

Возражения заявителей:
Пострадавшие – бывшие заложники и родственники погибших – предъявляют претензии к властям Российской Федерации по невыполнению позитивных обязательств государства в отношении права на жизнь.

Заявители жалобы в Европейский Суд по правам человека констатируют следующие факты невыполнения мероприятий по минимизации нанесения вреда заложникам:

- власти допустили возможность захвата заложников; официально объявленный убитым дважды Мовсар Бараев возглавил группу боевиков, захвативших театр;
- власти допустили увеличение числа заложников, не обеспечив должного оцепления места трагедии (беспрепятственное проникновение в здание театра О.Романовой, Г. Влаха и К. Васильева), чем вызвали дополнительную агрессию террористов. Данный факт привел к увеличению числа погибших;
- власти упустили возможность ведения эффективного договорного процесса;
- власти предприняли штурм с применением химического вещества без учета негативных последствий;
- власти не обеспечили освобожденным заложникам квалифицированной медицинской помощи;
- власти не организовали надлежащего расследования обстоятельств трагедии.

Из Меморандума: Как видно из вышеприведенных данных, действия властей Российской Федерации полностью соответствовали этим требованиям: операция была спланирована и проведена таким образом, чтобы свести человеческие жертвы к минимуму.

Возражения заявителей:

В своих ответах на вопросы, заданные правительству Российской Федерации Европейским Судом по правам человека по делу: «Чернецова и другие против Российской Федерации», власти позволяют себе до сих пор, по истечении пяти лет со дня трагедии на Дубровке, не называть газ, примененный во время штурмовой операции по спасению заложников, а продолжают использовать термин: «специальное газообразное вещество».
Термин: «специальное газообразное вещество» не позволяют делать выводы о не принадлежности его к химическому оружию, а сокрытие точного название газа, формулы и заложенные в него химические составляющие, напротив наводят на мысль о нарушении требований Парижской Конвенции ООН 1993 года «О запрещении разработки, производства, накопления и применения химического оружия и о его уничтожении».
Также термин: «специальное газообразное вещество» не позволяет правительству делать выводы о том, что данный газ, примененный при штурмовой операции «не подпадает под определения и критерии химического оружия, указанных в ст. II названной Конвенции».+++
Спецслужбами было применено спецсредство «для нейтрализации террористов в условиях, не позволяющих контролировать индивидуальную дозу для каждого заложника и оказать необходимую немедленную медицинскую помощь.
Следствием делается попытка затушевать и, следовательно, скрыть истинную причину смерти заложников, оказавшихся под воздействием примененного при штурме вещества. В ряде случаев это вещество называется как некое «газообразное вещество», в других случаях оно называется «неиндентифицированное химическое вещество» (выводы комиссионных судебных экспертиз, т.т. 30-33 уголовного дела № 229133).
На запрос о составе, концентрации и продолжительности действия примененного вещества ООД «За права человека» получен ответ из Управления ФСБ о том, что была применена «спецрецептура на основе производных фентанила» (исх. № 1/1471 от 03.11.2003г.).
На пресс-конференции 30.10.02. министр здравоохранения РФ Шевченко Ю.Л. заявил, что «подобные препараты… широко используются в медицинской практике и сами по себе вызвать летальный исход не могут». (Телеканал «НТВ», «Сегодня», 30.10.2002., в 22.00).
Согласно классификации, приведенной в справочнике М.Д. Машковского Лекарственные средства» фентанил относится к наркотическим анальгетикам. Его применение без контроля за дозировкой и при отсутствии возможности для искусственной вентиляции легких может привести к летальному исходу.
В действительности применение спецсредства не принесло ожидаемых результатов и не обездвижило всех присутствующих в зале, в том числе и террористов, мгновенно. По данным следствия, террористы отстреливались из 13 автоматов и 8 пистолетов около 10 минут. (Постановление об отказе в возбуждении уголовного дела от 16.10.2003г., стр. 69; аналитическая справка по результатам исследования протоколов допроса заложников, т.1, листы дела 95-96). Применение же спецсредства в условиях, не позволяющих контролировать индивидуальную дозу для каждого заложника и оказать немедленную помощь пострадавшим, привело к гибели как минимум 125 человек.
По заключению компетентной организации Минздрава РФ Всероссийского Центра Медицины катастроф «Защита», сделанному по запросу прокуратуры г. Москвы (от 29.01.2003г.,т.1., листы дела 166-169).
«…Отягощающими условиями…являлись:
1. отсутствие заранее сведений о возможности применения спец. вещества.
2. отсутствие специфического антидота к примененному веществу…»
Налоксон также является наркотическим веществом. Его действие как средство, предотвращающего спазм дыхания при передозировке опиатов, зависит от индивидуальных особенностей организма, вплоть до отсутствия положительного эффекта. Налоксон строго противопоказан детям. Его ошибочное повторное введение (более 10 мг) может привести к летальному исходу вследствие спазма сердечной мышцы.
Исследования американских ученых производных фентанила показали, что их уровень летальности превосходит эффективность традиционных смертельных методов уничтожения: летальность газа, примененного в Первой Мировой войне была 7%, а на Дубровке более 15%.
Лица, принимавшие решения о применении спецсредства, не могли не знать о последствиях его применения.
По официальному сообщению пресс-секретаря посольства Австрии Вольфгана Баньяи бывшая заложница гражданка Австрии Эмилия Предова-Узумова «умерла вследствие применения газа при освобождении заложников». (Николай Островов, «Независимая газета» от 29.10.2002г.).

Продолжение.

Из Меморандума: Для оказания экстренной квалифицированной медицинской помощи спасенным заложникам были проведены необходимые организационные мероприятия, которые позволили в кратчайшие сроки произвести эвакуацию людей и госпитализировать их в больницы города Москвы.
Управление медицинскими силами, обеспечивающими лечебно-эвакуационные мероприятия в зоне проведения специальной операции, осуществлялось с первых минут после освобождения заложников находящимися на дежурстве оперативными бригадами ВЦМК «Защита» и Центра экстренной медицинской помощи Департамента здравоохранения Москвы, имеющими постоянную
радиосвязь с оперативным штабом и взаимодействующими с другими
службами, в том числе с формированиями спасателей.
Сложившаяся оперативная обстановка с сохраняющейся угрозой взрыва здания и выявление при первичной ориентировочной медицинской сортировке большого числа пострадавших в тяжелом и крайне тяжелом состоянии делали неправомерной, организацию пункта (площадки) временного сбора пострадавших: такая площадка вблизи здания Дома Культуры попадала в «зону повышенного риска», а отнесение ее на значительное расстояние было нецелесообразным, поскольку доставка пострадавших в ближайшие лечебные учреждения занимала всего несколько минут.

Как видно из прилагаемой карты г. Москвы с указанием расположения больниц, «ближайшими», относительно других, являлись Госпиталь Ветеранов войн №1(ГВВ-1) и ГКБ №13.
Определение «занимала всего несколько минут» следует заменить на более корректное «могла бы занимать всего несколько минут». Препятствиями являлась тяжелая техника, размещенная на ул. Мельникова, машины спецслужб, государственных чиновников, посольств. Журнал «Собеседник от 10.11.2002 г.: «…машину остановил милиционер из оцепления. Оказывается, к нему команда пропускать «Скорые» еще не пришла».
- Ждали команду минут десять,— продолжает Дмитрий.— Потом — заторы. Строительную технику для разбора завалов не успели убрать. У подъезда уже лежали заложники. …Отметок об инъекциях никто не делал. Сгоряча кололи по два и три раза. А это смертельные дозы. Бардак был необычайный. …
Спецназовцы загрузили в его машину сразу восемь бесчувственных заложников. «Газель» двинулась сквозь заторы к Первому госпиталю ветеранов на улице Мельникова — ближайшей базе для пострадавших. Там было готово 500 коек. На первом этаже был расположен штаб. Но штабные машины загородили проезд к приемному покою. Пораженных пришлось нести прямо по улице.
Госпиталь не был готов к такому наплыву. Персонал просто не справлялся. В результате госпиталь принял только 120 человек.»
Из приложения к Меморандуму (стр.6)- Из показаний главврача ГВВ-1 Киртадзе (штаб операции находился непосредственно в госпитале): «В госпитале было свободно 300-350 койко-мест, но могли принять до 600 больных» Но при этом: «Всего госпиталь принял 130 пациентов» «Какое количество…может поступить в госпиталь - не обсуждалось.»(Приложения к Меморандуму, стр.254-256)
Зам. Главврача ГВВ-1 Бугрова Е.М.: «Кто принимал решение о том, каким образом бывшие заложники должны быть распределены по медицинским учреждениям, мне неизвестно… Признаков оказания первой медицинской помощи СМП лично я не видела». (Приложения к Меморандуму, стр.257-261).
Зав. отделением реаниматологии ГВВ—1 Михалькова: «О предстоящем количестве пострадавших нас никто не предупреждал. Запасов налоксона в госпитале не было» . (Приложения к Меморандуму, стр.262-264)
Время доставки в приемное отделение ГКБ-13 также было значительным из-за перегрузки больницы: …в ГКБ № 13 в течение 30 минут было доставлено 213 пострадавших (том дела 120, лист дела 189).
«…Наши больные были доставлены в 13 больницу, где к этому времени уже было доставлено большое количество пострадавших, поэтому не было подкатов (т.к. больные самостоятельно не передвигались) получилась задержка» (из объяснений Кругловой Г. И., (том 120, лист дела 108, Приложение к Меморандуму стр.198-199).
«…Одновременно к больнице подошли 47–48 автомашин скорой помощи и 5 автобусов» (из объяснений главного врача ГКБ № 13 Аронова Л. С. (Постановление об отказе в возбуждении уголовного дела от 31.12.2002 г., Приложение к Меморандуму стр. 269-274).
«По запросу ЦЭМП… им было сообщено, что больница сможет принять 146–150 пострадавших» (из объяснения главного врача ГКБ № 13 Аронова Л. С., Приложение к Меморандуму стр. 269-274) Из них до 50 реанимационных (согласно объяснению главного анестизиолога-реаниматолога города Москвы Евдокимова Е. А., Приложение к Меморандуму стр. 244-247). Однако в ГКБ № 13 поступило 356 пострадавших. «Все пострадавшие, доставленные в ГКБ № 13 находились в тяжелом состоянии, многие в коматозном» (Приложение к Меморандуму стр. 7).

Из Меморандума: Оказание безотлагательной медицинской помощи осуществлялось сразу же после выноса пострадавших из здания Дома Культуры.
Все пострадавшие в состоянии глубокой комы с тяжелыми нарушениями дыхания и кровообращения транспортировались, бригадами Скорой медицинской помощи только на санитарном транспорте.
Вся экстренная эвакуация освобожденных заложников в больницы была осуществлена в кратчайшие сроки (1 час 15 минут).

Возражения заявителей:
Заявители жалобы в Европейский Суд по правам человека внимательно изучили справку по результатам изучения историй болезней пострадавших, находящуюся в материалах уголовного дела №229133, т.120, лист дела 189.
Согласно этой справке:
- в ГКБ №13 после 08 часов 30 минут по 09 часов 00 минут был доставлен 21 пациент (10 «самотеком», 11 нарядами СМП); с 09 часов 00 минут по 09 часов 30 минут было доставлено 27 пациентов (18 «самотеком», 9 нарядами СМП; с 09 часов 30 минут по 10 часов 00 минут было доставлено 20 пациентов (19 «самотеком», 1 нарядом СМП); после 10 часов 00 минут было доставлено 45 пациентов (44 «самотеком», 1 нарядом СМП);
- в ГКБ №7 после 08 часов 30 минут по 09 часов 00минут было доставлено 13 пациентов (8 «самотеком», 5 нарядами СМП); в период с 09 часов 00 минут по 09 часов 30 минут было доставлено 8 пациентов (6 «самотеком», 2 нарядами СМП); в период с 09 часов 30 минут по 10 часов 00 минут было доставлено 15 пациентов (14 «самотеком», 1 нарядом СМП); в период после 10 часов 00 минут было доставлено 17 пациентов (16 «самотеком», 1 нарядом СМП);
- в ГКБ №1 после 08 часов 00 минут было доставлено 19 пациентов (7 «самотеком», 12 нарядами СМП).
Таким образом, в соответствии с вышеуказанной справкой, в которой есть данные только по тем стационарам, а не по всем, в которые были доставлены пострадавшие после теракта, ярко видно, что после 08 часов 30 минут и даже после 10часов 00 минут в стационары поступило 185 пострадавших заложников, что по времени уже явно не укладывается «в кратчайшие сроки (1 час 15 минут)», заявленные правительством Российской Федерации.
Также из показаний главной медицинской сестры ГКБ №7 Киселевой М.Н. известно, что
- «…пациенты поступали в основном с 8 часов по 10 часов 30 минут».
- Из показаний врача реаниматолога ГКБ №1 Посадскова А.В.:
«…примерно в 7.40 поступили первые пострадавшие (две женщины) через час приехал автобус типа «ПАЗ» с большим количеством пострадавших…»
- Из показаний Карауш А.М. (уголовное дело №229133, т.120, лист дела 101):
«…я выезжала к ДК АО «Московский подшипник» в составе бригады №16 по наряду 786353, выезд был осуществлен с 13 часов 55 минут по 16 часов 00 минут…. Необходимо было эвакуировать пострадавшего с огнестрельным ранением….доставили в ГКБ №20 ».
Приведенные свидетельства из материалов уголовного дела явно противоречат изложенному заявлению уполномоченного Российского правительства о быстром окончании эвакуации пострадавших и дают основания считать это заявление не имеющим фактического подтверждения.
Указанное время 1 час. 15 мин. не имеет ни начала его течения, ни окончания Непонятно откуда власти Российской Федерации вывели эту дату.
Из Меморандума «По результатам проверок 2 декабря 2002 года принято решение об отказе в возбуждении уголовного дела в отношении Председателя Комитета здравоохранения г. Москвы А.М. Сельцовского, директора центра экстренной медицинской помощи города Москвы Л.Г.Костомаровой и других лиц, отвечавших за организацию
медицинской помощи пострадавшим, а 16 октября 2003 года также
вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела в
отношении сотрудников правоохранительных органов,
осуществлявших освобождение заложников. Власти Российской Федерации считают данные процессуальные решения законными и обоснованными».
Следует отметить, что Постановление от 2-го декабря 2002 г. не было изначально принято как результирующее. В материалах дела содержится служебная записка следователя Бебчука о необходимости продления следствия, где указано: «…в настоящее время решение по заявлению (Немцова Б.П.) не может быть принято… Требуется дополнительное время для допроса сотрудников МЧС…» После продления следствия (сводная таблица поводов продления) и проведения данных следственных действий было принято Постановление от 31-го декабря 2002 г. (не приложено к Меморандуму, стр. 435-444 дела), которое фигурирует в ответах. Хотя в обоих постановлениях есть решение ознакомить с ним депутата Госдумы РФ Немцова Б.П. и заявителей, это сделано не было, и, как следует из упоминавшихся ответов прокуратуры, наличие таких постановлений тщательно скрывалось от заявителей.
1. Критика постановления прокуратуры об отказе в возбуждении уголовного дела от 02 декабря 2002 года
1.1. Согласно выводам Постановления (приложение 21) «смерть 114 потерпевших была констатирована на месте происшествия… (стр. 12 Приложения к Меморандуму), 8 потерпевших были доставлены в ГВВ № 1 в состоянии клинической смерти без эффекта на реанимационные мероприятия, биологическая смерть в этих случаях наступила в сроки от 10 до 40 минут, 6 потерпевших скончались в стационарных медицинских учреждениях через различное время после доставления».
Согласно Постановлению общее число погибших якобы составляет 129 человек.
Однако согласно приведенным в этом же Постановлении данным о погибших по показаниям руководителей медицинских учреждений количество заложников, смерть которых констатирована в больницах (помимо 114, чья смерть была констатирована на месте происшествия и Ольги Романовой, расстрелянной террористами), составляет:
— ГКБ № 13 – 36 человек,
— КБ № 7 – 15 человек,
— ГВВ № 1 – 8 человек.
Таким образом, согласно данным количество погибших составляет не 129, а как минимум 174 человека.
Кроме того, в Постановлении еще отсутствуют данные о количестве погибших в других больницах (ГКБ №№ 1, 15, 23, 33, 53, 64, 68, 79, НИИ СП им. Склифосовского, ГКБ им. С. П. Боткина, детские клинические больницы № 13 и Святого Владимира, больницы Минздрава РФ №№ 84 и 38, указанные на стр. 10 Приложения 2 к Меморандуму), и пострадавшие располагают достоверными сведениями о том, что смерть заложников Летяго А. Н., Бурбан Г. М., Финогенова И. А. констатирована в ГКБ № 1, смерть заложницы Курбатовой К. В. констатирована в детской больнице Святого Владимира.
Как следует из Приложений к Меморандуму стр.124-134, в ГКБ-1 была зафиксирована смерть 6 заложников.

1.2. В Постановлении следствия делается попытка затушевать и, следовательно, скрыть истинную причину смерти заложников, оказавшихся под воздействием примененного при штурме вещества. В ряде случаев это вещество называется как некое «газообразное вещество», в другом случае названо газом «на основе производных фентанила, оказывающего усыпляющее действие».
В действительности, как видно из всех последующих событий, имело место применение высокотоксичного вещества, наименование которого умышленно скрывается. Об этом свидетельствует заключение ВЦМК «Защита» Министерства здравоохранения РФ (том 1 лист дела 162): «Отягощающими обстоятельствами для оказания медицинской помощи так же явились: высокая концентрация химического вещества, приводящая к моментальным летальным исходам».
Неустановление примененного вещества (его химического состава, свойств и последствий его применения) следует расценивать в качестве явной неполноты следствия и бездействия следственного органа по установлению важнейшего для дела обстоятельства.
1.3. Следствием также не установлено и другое важнейшее обстоятельство по делу – наличие или отсутствие противоядия к примененному веществу и не устранены следующие противоречия в материалах дела.
В Постановлении скавзано: «Согласно объяснению главного анестезиолога-реаниматолога города Москвы Евдокимова Е.А… Налоксон является специфичным антидотом к опиатам и широко применялся с самого начала оказания медицинской помощи заложникам». В другом месте в Постановлении имеются сведения о том, что «введение налоксона большинству заложников осуществлялось сотрудниками спецназа…».
Эти утверждения опровергаются данными компетентной службы Министерства здравоохранения: «Отягчающими условиями организации медицинской помощи явились:
… 2) отсутствие специфического антидота к примененному веществу» (заключение ВЦМК «Защита» Министерства здравоохранения РФ, том 1 лист дела 161).
2. Критика постановления об отказе в возбуждении уголовного дела от 16 октября 2003 г.
2.1. Постановление о прекращении уголовного дела в отношении сотрудников спецслужб от 16 октября 2003 года (Приложение к Меморандуму 2 стр.15-62) является совершенно необоснованным.
Прежде всего, описание обстоятельств ни на чем не основано, отсутствуют подтверждающие доказательства, нет ссылок на материалы дела, нигде не указан источник информации, основания для сделанных выводов. То есть имеется лишь беллетристическое описание некоей истории.
Постановление, представленное прокуратурой г. Москвы, содержит 70 листов. Однако непосредственно описанию действий сотрудников спецслужб в период 23–26 октября 2002 года посвящена примерно одна страница этого постановления.
2.2. Согласно Постановлению основным требованием террористов было вывод войск с территории Чечни (стр. 15, и 58 Приложения 2 к Меморандуму). При этом террористы настаивали на участии в переговорах политических деятелей и представителей СМИ (стр. 58 Приложения 2 к Меморандуму ).
Из Постановления не усматривается, были ли предприняты меры, чтобы убедить террористов в том, что их требования якобы будут выполнены. В противовес этому власти заняли жесткую позицию и публично и открыто заявляли о невозможности выполнения этих требований, чем объективно поставили под угрозу жизнь заложников.
2.3. В Постановлении о прекращении уголовного дела в отношении сотрудников спецслужб от 16 октября 2003 года на странице 59 Приложения 2 к Меморандуму как одна из причин, по которым было принято решение о проведении штурма, названо поведение «террористов, отказавшихся осуществить ранее намеченное освобождение всех детей и иностранцев…».
Однако переговоры имели некоторый прогресс, так как у бывшей заложницы гражданки Республики Казахстан Губаревой С. Н. имеются достоверные сведения о том, что утром 26 октября в 8–00 часть иностранцев-заложников должна была быть отпущена. Этими данными также располагали: бывший Чрезвычайный и Полномочный Посол Республики Казахстан в Российской Федерации Алтынбек Сарсенбаев, равно как и сотрудники американского посольства в г. Москве.
В интервью программе «Состояние КZ» Чрезвычайный и Полномочный Посол Республики Казахстан Алтынбек Сарсенбаев сказал следующее: «…мы договорились об освобождении граждан Казахстана на 8 часов утра. Но мы не знали, что ночью будет штурм».
Как видно вышеприведенное утверждение следствия об отказе террористов освободить иностранцев прямо противоречит приведенному высказыванию посла Республики Казахстан и свидетельским показаниям заявителей.
2.4. Официальное количество террористов 40 – 21 мужчина и 19 женщин. Однако кроме 19 женщин-террористок в партере (по девять вдоль стен партера и одной в центре зала возле взрывного устройства) не меньше четырех террористок на балконе и в бельэтаже. Об этом же свидетельствуют показания бывших заложников, которые находились на протяжении захвата в бельэтаже Исламгареевой А. Ф. (том 35, лист дела 315) и Сафина С. С. (том 35, лист дела 344 стр. 2).
2.5. Утверждение следствия о начале расстрела террористами заложников 26 октября 2002 года, приведенное на странице 59 вышеуказанного постановления (Приложения 2 к Меморандуму ) не соответствует действительности. Среди заявителей есть бывшие заложники, которые находились все 57 часов в захваченном зале и знают, что расстрелов не было. Кроме того, в списке погибших не указаны фамилии расстрелянных перед штурмом заложников. Это ложное утверждение дано с целью оправдания штурма, который нес в себе опасность гибели сотен жизней.
Кроме того, неконкретность вышеуказанного постановления вызывает огромное количество вопросов. Так, из текста постановления не видно, кто принял решение о проведении штурма театрального комплекса. Постановление содержит лишь ссылку на то, что «компетентными органами РФ было принято решение о проведении операции силами специальных подразделений ФСБ России по освобождению заложников и обезвреживанию, в том числе и уничтожению террористов». При этом, что скрывается за термином «компетентные органы», из текста постановления абсолютно неясно.
Данные о должностных лицах, принявших подобное судьбоносное решение, должны в обязательном порядке быть указаны в вынесенном постановлении. Представляется, что отсутствие в тексте постановления сведений о должностных лицах, принимавших столь ответственное решение, как проведение штурма, может свидетельствовать о том, что: либо следствие не располагает сведениями о конкретных лицах, принимавших подобное решение, либо скрывает этих лиц, отдавая себе отчет в неуспешности этой операции. Из Постановления и представленных материалов неизвестно, были ли допрошены указанные лица, какие показания ими даны. Таким образом, возможность оценить достоверность этих показаний у потерпевших отсутствует.
Смысл законного засекречивания информации не в том, чтобы помочь должностным лицам избежать ответственности за гибельные последствия принятого решения, а только легитимные цели. Ввиду отсутствия указания в постановлении причин этого засекречивания отсутствует легитимность укрывания этой информации.
Полагаем, что если действительно, как утверждает следствие, операция была вынужденной, проведена исключительно в «целях спасения заложников, при действиях сотрудников спецслужб в состоянии крайней необходимости, т. е. для отвращения опасности реально угрожающей интересам, здоровью и жизни огромного числа людей…интересам общества и государства, в условиях, когда грозящая опасность в сложившихся обстоятельствах не могла быть устранена другими средствами», то скрывать лиц, принимавших решение о проведении такой операции у следствия нет оснований.
2.6. В постановлении не отражено, а значит и не установлено следствием, время начала операции по освобождению заложников. В тексте постановления указано – «рано утром 26.10.2002г.». Подобная неточность, допущенная в постановлении, касающемся оценки действий сотрудников спецслужб, проводивших данную спецоперацию, совершенно недопустима, и может свидетельствовать только о неполноте проведенного расследования.
2.7. Представляются крайне неудовлетворительными мотивировка и обоснование состояния крайней необходимости, приведенные на странице 59 Приложения 2 к Меморандуму о том, что 125 человек погибли «при действиях сотрудников спецслужб в состоянии крайней необходимости, т. е. для отвращения опасности реально угрожающей интересам, здоровью и жизни огромного числа людей, удерживаемых в замкнутом пространстве, заминированном мощными взрывными устройствами».
Прежде всего, признается тот факт, что 125 человек погибли «при действии сотрудников спецслужб».
Обоснование их действий крайней необходимостью является неубедительным. Прежде всего, взрыв не мог быть предотвращен штурмом. Этот факт подтверждается текстом самого постановления, в котором на странице 61 Приложения 2 к Меморандуму указано, что со стороны террористов «была реальная угроза произвести взрыв взрывных устройств, которые они могли привести в действие мгновенно и на это были настроены, что в свою очередь могло бы привести к полному уничтожению всех заложников…». Кроме того, в постановлении отмечено, что террористы «активно отстреливались при штурме из 13 автоматов и 8 пистолетов». То есть следствие признает, что у террористов была реальная возможность осуществить взрыв в продолжение всего штурма, и сотрудники спецслужб, действуя таким образом, не имели реальной возможности предотвратить этот взрыв с помощью применения газа.
2.8. В постановлении указано: «смерть практически всех (125), наступила от острой дыхательной и сердечной недостаточности, вызванной опасным для жизни и здоровья сочетанием неблагоприятных факторов…а также дыхательными расстройствами, вызванными воздействием неиндентифицированного химического вещества (веществ), примененного правоохранительными органами в ходе специальной операции по освобождению заложников 26 октября 2002 года». Таким образом, следствием не было установлено, какое вещество было применено при спецоперации, что может свидетельствовать о неполноте проведенного прокуратурой г. Москвы расследования. В постановлении не дана оценка действиям сотрудников спецслужб, применивших данное «неиндентифицированное химическое вещество», а также не дана надлежащая оценка целесообразности применения подобного вещества.
2.9. Помимо этого в постановлении указано, что «многофакторный характер причин смерти исключает прямую причинно-следственную связь только между воздействием на организм человека примененного газообразного химического вещества (веществ) и смертью. В данном случае эта связь носит опосредованный характер, поскольку объективных оснований считать, что в отсутствие других вышеперечисленных факторов только применение газообразного вещества (веществ) могло бы привести к смерти, не имеется». Однако, приведенные следствием «неблагоприятные факторы» сами по себе не являются несовместимыми с жизнью и не могли повлечь смерти и фактически не повлекли ни одной смерти на протяжении 57 часов до применения газа.
Именно примененное «неиндентифицированное» химическое вещество привело к смерти большого количества заложников, в том числе и родных заявителей.
Следовательно, смерть заложников, находится в прямой причинно-следственной связи именно с отравляющим веществом, и без такового не наступила бы.
2.10. Как следует из постановления, «компетентные органы» не принимали решения об обязательном уничтожении всех без исключения террористов, но об обезвреживании, которое не обязательно предполагает уничтожение. В постановлении не дано никакой оценки полному уничтожению всех потенциальных обвиняемых и одновременно свидетелей происшедшего, что ограничило возможности расследования реальных обстоятельств случившегося. Кроме того, были уничтожены все потенциальные гражданские ответчики, а само государство не взяло на себя полное возмещение вреда.
2.11. Оправдывая действия сотрудников спецслужб, предпринявших штурм с применением газа, следствие указывает, что, якобы, таким образом была предотвращена массовая гибель 912 человек.
На странице 62 Приложения 2 к Меморандуму в постановлении приведено следующее утверждение: «В результате правильно принятого решения компетентными органами РФ о необходимости освобождения заложников и грамотных действий сотрудников спецслужб во время их освобождения, преступная деятельность террористов была прекращена и предотвращен гораздо больший вред, который мог бы наступить при подрыве ВУ, который террористы были намерены осуществить, и заложники их намерения воспринимали как реальные, что могло бы привести к массовой гибели людей (912 человек) и подрыву авторитета России на международной арене».
Подобное утверждение явно не обосновано.
Как было указано выше, штурм с применением газа только провоцировал, но не предотвращал взрыв. В самом постановлении утверждалось, что террористы были готовы мгновенно привести в действие взрывные устройства. Однако взрыв

Дела ТЕРРОРИЗМ - ВОЗРАЖЕНИЯ заявителей на Меморандум Уполномоченного от Российской Федерации в Европейском Суде по правам человека

Адвокаты Коллегии
в Российских СМИ:

Адвокаты Коллегии
в зарубежных СМИ:

Адвокаты Коллегии в СМИ
последние 10 публикаций:

Дела ТЕРРОРИЗМ - ВОЗРАЖЕНИЯ заявителей на Меморандум Уполномоченного от Российской Федерации в Европейском Суде по правам человека

Адвокаты Коллегии в Российских СМИ:

Адвокаты Коллегиив зарубежных СМИ:

Адвокаты Коллегии в СМИпоследние 10 публикаций:

Адвокаты Коллегии
в Российских СМИ:

Адвокаты Коллегии
в зарубежных СМИ:

Адвокаты Коллегии в СМИ
последние 10 публикаций: